Площадь форума погрузилась в гробовое молчание, а Децим Назим в растерянности сделал даже пару шагов назад. Он соображал, что возразить, но префект опередил его и эффектно нанёс завершающий удар в их словесном поединке:
— Преступления этого мерзкого раба — чудовищны! — громогласно заговорил он, — Честь моей сестры, которую все мы здесь любим и уважаем, и моя жизнь, висевшая на волоске, вопиют к ответу. Такое нельзя прощать. За такое не положено давать шанс на спасение. Даже, если он мизерный. Мы не можем рисковать. Раб должен умереть!
— Смерть! Смерть! — дружно подхватило его окружение.
— Да! За такое — распять! — снова послышались голоса и из толпы.
Дима сразу поник, его руки и плечи безвольно опустились, признавая поражение. Он с такой безнадёжной тоской и сожалением взглянул на меня, что будто бы хотел сказать на прощание: «Прости, друг, я пытался. Сделал всё, что смог…»
— Исполняйте приговор, — словно бы откуда-то издалека донеслась до меня команда префекта, адресованная группе палачей, которых тут называли экзекуторами.
Я словно во сне почувствовал, как кто-то подхватил меня под руки и насильно потащил к помосту. Господи, неужели моя жизнь закончится прямо сейчас и вот таким образом? Я не мог в это поверить. Между тем, один из экзекуторов повернулся к префекту и спросил:
— Верёвки или гвозди?
— Конечно же — гвозди, — быстро ответил Антоний и бросил на меня полный торжествующей ненависти взгляд, — И возьмите те, что покрупнее. Теперь ты сполна узнаешь, что такое боль и страдания, мерзкая скотина, — мстительно проговорил префект, обращаясь ко мне и понизив голос, чтобы не слышали остальные, — Я прослежу, чтобы ты подыхал, как можно дольше…
— Центурион, выставить охрану и никого не подпускать к помосту, пока он не сдохнет, — приказал он уже громко начальнику стражи.
Двое экзекуторов схватили меня и попытались положить на крест. А третий уже подходил, держа в руках молоток и кипу длинных и толстых гвоздей. Это вывело меня из оцепенения. Твою мать…, я живо представил себе, как эти гвозди вколачивают в мои руки и ноги, как они рвут мою плоть и сухожилия, раздробляют кости… и всё это без наркоза. Кровь ударила мне в голову. Проклятье! Мне нечего было терять. Не такой я видел свою кончину. Но, если мне и суждено сегодня умереть, то я не буду безропотной овцой на закланье…
Адреналин буквально вскипел в моих жилах. Всё было, как в тумане. Я уже ничего вокруг не видел и не чувствовал. Ни боли в побитом вчера теле, ни нытья вывихнутой лодыжки. Всё куда-то ушло. Осталась только слепая ярость, да чисто животное чувство самосохранения. С диким воплем я вырвался из рук державших меня экзекуторов и, пока они пребывали в секундной растерянности от такой неожиданности, я с такой силой врезал тому — с молотком и гвоздями — что он с грохотом полетел кувырком вниз по ступенькам помоста, вместе со своими «инструментами».
Вероятно, остальным его «коллегам» уже приходилось, хоть и не часто, сталкиваться с подобным поведением приговорённых. Поэтому, опомнившись, они дружно бросились на помощь тем двоим, что были рядом со мной на подиуме. Но даже все вместе они никак не могли совладать со мной. Я, как обезумевший, сражался за свою жизнь. Бился, как одержимый. Тело само действовало на рефлексах, отработанных годами тренировок. Один из палачей отлетел в сторону скрючившись пополам, другой рухнул на настил с поломанным носом, третий полетел вслед за вторым. Кажется, ещё кому-то я сломал руку… Представляю, как это смотрелось со стороны — дикая драка приговорённого раба сразу с несколькими экзекуторами, прямо на эшафоте! Наверное, не хуже, чем гладиаторский бой на арене амфитеатра…
И представляете — экзекуторы проигрывали эту схватку! Ещё немного и я, наверное, вырвался бы на свободу. Я слышал отчаянный вопль префекта и шум напиравшей толпы. Даже не знаю, чем бы это всё закончилось, если бы на помощь к незадачливым палачам не пришли стражники местной охранной когорты. Оголив несколько участков оцепления, они, по команде своего центуриона, кинулись на помост. И только, получив столь значительное численное подкрепление, экзекуторам удалось-таки повалить меня на пол и уложить на крест. Я орал и отчаянно отбивался, но силы были слишком не равны. В конце концов, сразу множества рук растянули меня на кресте. Они крепко меня держали и надо мной снова появился экзекутор с молотком и гвоздями…