Феникс посмотрел на вождя. Казалось, его слова не произвели на того никакого впечатления.
— " Свобода говоришь", — начал вождь, — " А что вы называете свободой? Тот хаос и беспорядок, который царит у вас в головах. А оттуда вы переносите его наружу, в свои отношения между собой, в отношение к окружающему вас миру. То, как вы живете, нельзя назвать свободой. Это скорее медленное самоуничтожение. Вы единственный вид на планете, который всё, что изобретает, использует в первую очередь для уничтожения себеподобных. Ведь сам подумай, что бы вы ни изобрели, вы применяете для войны. Даже сельское хозяйство у вас появилось как ответ на нападения соседей. Больше продуктов питания, значит больше племя, а, следовательно, больше воинов. На большое племя уже никто не посмеет напасть, а вот само племя сможет покорить другие, не такие многочисленные как оно, племена. Вы готовы убивать других, лишь бы вам никто не указывал, как жить. Вы жалки! Закрылись в своих городах и медленно пожираете друг друга в слепой алчности и ненависти друг к другу! Да! Именно эти два чувства и движут вами! Чего бы у вас не было, вы хотите еще больше! Вам всегда всего мало! Вы создали оружие, но вам и его мало! Вы создаете еще более смертоносное и разрушительное! Вы ненавидите своих сородичей так сильно, что готовы уничтожить весь ваш мир, лишь бы он не достался кому то с другими взглядами или другим цветом кожи! Спасти вас от самоуничтожения возможно лишь лишив этой самой вашей свободы. Потому что самостоятельно вы никогда не остановитесь. Зато мы вас остановим".
Вождь повернулся к Фениксу спиной, и направился в сторону ожидавшего его вертолета.
— " А добился то ты ровным счетом ничего", — добавил он, отходя от Феникса, — " Лишь зря погубил своих друзей. Ты спросишь, почему. А потому, что ничего вы там не уничтожили. Ты прав, мы ваши создания. Поэтому я знал, что вы предпримите это и вывел все данные в другое место". Вождь остановился и повернулся к Фениксу: " Стоило бы, конечно, убить тебя. Но я оставлю тебя живым, чтобы ты видел крах вашей цивилизации и начало нашего восхождения. Так что, прощай".
Титан махнул Фениксу рукой и пошел к вертолету. Не оборачиваясь, он крикнул Фениксу: " Спроси себя, свободен ли ты?! И нужна ли она тебе, эта самая ваша свобода?!".
— " Нужна", — ответил Феникс. Титан, уйдя уже на приличное расстояние, не услышал его ответа. Он спешил к вертолету, который уже готовился к взлету.
Подойдя к вертолету, вождь обернулся и взглянул на Феникса. — " Хороший солдат", — подумал он, — " Достойный противник". Техн помог ему подняться на борт вертолета, и пилот начал поднимать машину в воздух.
— " Вы оставили его в живых?", — спросил у вождя Техн, — " Но зачем? Он слишком хорошо нас знает".
— " Он достоин жизни", — ответил вождь. Вертолет уносил их куда то на запад и довольно скоро он пропал из видимости.
Феникс проследил за вертолетом и, когда он скрылся из виду, стал ожидать прибытия обещанных ему вертолетов.
— " Где они?!", — нетерпеливо думал он, — " Неужели я добрался до поверхности так быстро? Или, может, их сбили?". Феникс осмотрелся вокруг себя. Нигде, вроде бы, не лежали обломки вертолетов. Правда, если бы они здесь и были, Феникс бы не смог их отличить от того многообразия валявшихся в карьере обломков и деталей. Пока он с группой был под землей, Макаров устроил здесь хорошую зачистку. Несколько заходов бомбардировщиков превратили площадку, на которой раньше располагалась база для проникновения, а потом и "пантеры", в руины. Ничего не уцелело. Осталось лишь месиво из обломков вагончиков, в которых располагалось оборудование, покореженной техники и разорванных "пантер".
Феникс посмотрел на лежавший неподалеку от него обгорелый остов. Чем именно был этот остов до бомбардировки, понять было очень сложно. Да и сам Феникс не стал особо к нему присматриваться. Он вскарабкался на него и лучше осмотрел карьер. Отсюда простиралась панорама получше, чем оттуда, где до этого стоял Феникс. Осмотрев карьер отсюда, Феникс также не увидел ни самих вертолетов, ни их обломков.