Уверившись, что его меч свободно ходил в ножнах и повиновался его руке, бретонец, удерживая дыхание и собираясь с силами для того отчаянного дела, которое, может быть, ему пришлось бы совершить в следующую минуту, тихонько вышел из вестибюля и спрятался сзади мраморной группы, находившейся в самом темном углу портика. Там, со стойким мужеством, отличающим его племя, он решил дожидаться прихода Мариамны и попытаться вырвать ее от похитителей, как бы много их ни было, или умереть вместе с ней.
Глава IX
ЗАПАДНЯ
Как и во всех прочих больших городах, наиболее бедные кварталы Рима были наиболее людными. Патриции и весь богатый класс, даже живя в столице, выказывали большую любовь к сельской природе, и огромное пространство было занято садами и цветниками, окружавшими их жилища, Единственно, что наиболее низкий класс жителей вынужден был в огромном числе скучиваться в известном месте, невзирая на требования гигиены и благосостояния, и улицы, примыкавшие к Тибру или расположенные по его берегам, были более всего заселенными. Улица, где находился дом Элеазара, редко была пустынна, в какой бы час дня или ночи ее ни взять. Толпа становилась здесь особенно велика во время захода солнца, когда женщины покидали свои жилища и шли доставать воду, нужную для домашнего обихода на следующий день.
Оарзес был вполне осведомлен на этот счет, и вот почему хитрый египтянин оспаривал проект увезти открытой силой молодую девушку из дома ее отца.
— Предоставь мне заботу об этом деле, — говорил этот поистине презренный человек, обсуждая бесчестный вопрос со своим патроном. — Я знаю превосходную ловушку для того, чтоб заставить подобных пташек покинуть свою ветку и перелететь на мой палец. Сначала хитрая уловка, а затем сила. Нет нужды приводить в движение языки всех баб этого квартала. Из-за гусиного крика, почтенный мой патрон, сорвалось взятие Капитолия.
Обеспокоенная и печальная, Мариамна небрежно несла свой кувшин к Тибру. Мысли ее блуждали далеко от теперешнего занятия. Она предавалась сладким воспоминаниям и многочисленным прискорбным опасениям, когда с ней повстречалась старуха, с темно-бурым лицом, язык, движение и одежда которой выдавали ее восточное происхождение. Чужестранка задала ей несколько незначительных вопросов насчет дороги и, когда кувшин был наполнен, попросила глоток свежей воды. Мариамна, сердце которой невольно было расположено к сирийскому языку, охотно вступила в разговор с особой своего пола, в словах которой, помимо того, видно было знакомство с ее нацией. Она охотно зачерпнула воды из реки, и чужестранка начала пить с умеренностью человека, привыкшего чаще утолять свою жажду вином, чем водой.
— Она, я думаю, немного мутна, — сказала девушка, с удовольствием думая о кипящих фонтанах своей родины и, однако, сознавая, что она предпочла бы им эту мутную речку. — Если тебе угодно зайти со мной в дом отца, то я могу предложить тебе там стакан вина и кусок хлеба, чтобы подкрепиться на дорогу.
— Нет, дочь моя, — отвечала старуха, — на этот счет я не буду злоупотреблять твоим гостеприимством. Я в этом вовсе не имею нужды. Под моими поредевшими волосами еще довольно мудрости, чтобы превращать в чистую, как кристалл, воду мутные струи самой ужасной сточной канавы Рима.
И опять без особенной жадности она поднесла кувшин к губам.
— Да, я могла бы обратить безвкусную жидкость твоего кувшина в ливанское вино, а сам кувшин в золотой сосуд.
Мариамна отстранилась от нее с жестом ужаса. Она вполне верила в ее могущество, но ее религия запрещала ей входить в общение с теми, кто занимался искусством магии.
Старуха заметила ее отвращение.
— Дитя мое, — продолжала она ласковым голосом, — не бойся тайного могущества старухи. Мое знание не приносит вреда. Я приобрела его через изучение древних халдейских книг, которыми обладал некогда ваш мудрый царь Соломон. Это не более как белая магия, а этой магией не отказался бы воспользоваться и твой дед. Не бойся же, говорю тебе. Я, изучившая эти таинственные буквы, так что теперь уже не вижу ясно, я читаю на твоем нежном и бледном лице столь же хорошо, как на медных таблицах форума, и вижу на нем печаль, заботу и беспокойство по поводу того, кого ты любишь.
Мариамна задрожала. Это была совершенная правда, но каким образом старуха угадала это? Девушка робко спросила взором свою спутницу, а эта последняя, довольная тем, что ей удалось напасть на хорошую дорогу, отвечала на этот взгляд.