В доброте сохраняли сердца,
Защитив свое доброе имя
От заведомой лжи подлеца.
В. Высоцкий
"Песня о времени"
В просторном зале было светло. На каждой из четырех его стен хозяин укрепил по пять факелов.
Аристомен вошел и сразу направился к очагу, в котором горели большие сосновые поленья. Они также давали свет и тепло, но заполняли комнату сизоватым смолистым дымом. Перед очагом располагался длинный стол, сколоченный из досок, заваленный блюдами, тарелками и амфорами. Здесь совсем недавно гуляла и веселилась крупная компания.
— Аристомен? — к нему вышел толстый грек в промасленном хитоне. — Вот послали боги хорошего гостя. Ты давно не захаживал в мой уголок.
— Далеко от Помпей. А я ведь еще раб и не могу располагать своим временем по своему разумению, Клеобул. К тебе заходил мой посыльный?
— Смешной грек верхом на осле? Был. Сожрал целое блюдо колбас, двух куропаток, выдул амфору фалернского и завалился спать. Он и сейчас здесь. Храпит наверху.
— Проклятый пьяница и чревоугодник, — без злости в голосе произнес старый раб. — Он сказал тебе зачем я послал его?
— Нет. Напился в стельку и не успел.
— Ну и пусть себе храпит. Я сам все тебе расскажу. Этот пьяница все равно ничего толком не знает. Ты один?
— Да. В этот час здесь никогда никого не бывает. Мое заведение совсем не процветает. Садись за стол.
Аристомен уселся на ближайший стул и запустил руку в ближайшую тарелку. Он прямо пальцами выудил мясо из подливки и стал его жевать.
— Угощайся, старый друг. Я могу предложить тебе вина. Настоящего хиосского.
— Давай, — ответил раб прожевав мясо. — От глотка вина не откажусь.
Раб выпил большой фиал вина залпом как простую воду.
— Ты видно уже понял, что я пришел к тебе не просто так? — спросил Аристомен. — Я хоть и послал к тебе человека, но затем подумал и решил прийти сам. Он, тот пьяница что спит у тебя, знает мало. А в таком деле не стоит никому доверять.
— Неужели ты снова задумал бежать? — удивился толстяк.
— Бежать? Нет. Не совсем. В этот раз я вляпался в кое-что похуже.
— Похуже? Не понимаю тебя. Что значит похуже?
— В заговор против Римской империи и против цезаря.
Клеобул вздрогнул от услышанного и огляделся по сторонам.
— Страшные вещи ты говоришь, друг мой. Это попахивает оскорблением величия и раба за это ничего хорошего не ждет.
— Да погоди ты дрожать, — Аристомен выпил еще вина. — Я тебе еще ничего не рассказал, а ты уже оглядываешься по сторонам. И чем ты меня думал напугать? Что они смогут отнять у меня теперь? Жизнь? Да плевал я на такую жизнь. Я встретил настоящих людей и они предложили мне бороться. Понимаешь? Я смогу умереть в борьбе за свободу. А не сдохнуть на конюшне моего господина толстобрюхого римского всадника.
— Аристомен! Опомнись! Ни слова более!
— Значит, я пришел к тебе напрасно, и твоя некогда горячая кровь превратилась в воду.
— Нет. В воду моя кровь не превратилась, но не верю я в возможность борьбы с Римом. О чем ты говоришь, Аристомен? Десяток рабов задумали удить надсмотрщика? Это что ли твоя борьба за свободу?
— Скоро ты увидишь, как наши провинции запылают в огне рабского восстания! И тогда ты поймешь, что я был прав.
— Хорошо, чего ты хочешь от меня. Если денег, то их у меня нет.
— Нет не денег. Мне нужны лошади.
— Лошади? — удивился Клеобул. — Но зачем? Чтобы драпать от римских когорт было удобнее?
— Для нашей конницы. У нас будет немало отличных всадников из сарматов, аланов, фракийцев, даков. Но нам нужны лошади!
— Как много?
— Больше тысячи голов.
Клеобул даже присвистнул.
— У меня на конюшне стоит мерин с разбитыми ногами. А ты говоришь о тысяче кавалерийских лошадей. Да ты хоть знаешь, сколько они могут стоить?
— А мне плевать на то, сколько они стоят. Я же не собираюсь их покупать. Но у тебя под боком есть конюшни Аэция Флака.
— Есть. Но этот купец продает лошадей для ипподромов.
— Вот именно. И значит это отличные лошади и вполне нам подойдут. Выясни, когда к нему доставят новых лошадей. Это ведь не трудно?
— Нет. Купец Флак ведет свои дела открыто. А в Риме говорят эта потеха вошла в моду больше чем гладиаторские бои при новом императоре Веспасиане.
— Вот именно! И поэтому я здесь. Мы должны отогнать его табун в нужное место и когда начнется восстание посадить на него наших воинов. Успех восстания во внезапности захвате первоначального преимущества.
— А оружие для тысячи воинов у тебя есть? Ведь посадит на коней тысячу рабов мало — их нужно еще и вооружить.