"Он воплощает мой план в жизнь или ведет собственную игру? — думал он. — Эх! Слышать бы о чем они там говорят. Но в этой таверне такой страшный шум. Но девка ведет себя слишком эмоционально. Она прямо вулкан страстей. Нет. Она не так проста, как прикидывается. И этот громадный гладиатор, не похож на покорную овечку, которую из себя строит. Определенно заговор гладиаторов существует. Ну, может и не полноценный заговор, а так группа этих скотов собралась бежать. Но ведь это можно подать под соусом настоящего заговора. А это принесет мне немалые деньги. Нужно проследить за этим громилой и узнать с кем он общается".
К фракийцу подсел раб одетый в грязное рубище. Это не гладиатор, а скорее всего домашний раб в доме господина средней руки. Такие служили привратниками, или выносили помои и чистили нужники.
Сатерн видел как жадно раб накинулся на вино и жаренные битки. Если узнать имя его хозяина то можно ухватиться за ниточку, которая приведёт к самому клубку заговора.
Гладиатор поговорил с ним, бросил на стол несколько сестерциев и удалился. Раб продолжал насыщаться.
"Пора!"
Сатерн подошел к рабу и произнес:
— Привет тебе, друг. Разреши мне угостить тебя вином.
Раб подозрительно покосился на незнакомца.
— Я сегодня заработал несколько сестерциев и хочу их пропить. Деньги вызывают столько соблазнов, что самое лучшее побыстрее от них отделаться. Но мне нужен товарищ. Не смотри на меня с таким осуждением, друг, — Сатерн подозвал хозяина и потребовал амфору фалернского и жареных колбасок.
— С чего это ты решил выбрать меня? — спросил раб.
— Я философ и сразу вижу человека склонного к размышлениям.
— Философ? — раб криво усмехнулся. — Ты больше смахиваешь на доносчика-фискала.
— Фискала? Почему ты так думаешь, друг мой?
— По твоей роже видно, что ты законченный мошенник.
— Человек умеющий читать по лицам — умный человек. Я не ошибся в выборе собеседника. Для начала я представлюсь тебе, друг. Меня зовут Критий. Я философ и принадлежу к школе стоиков.
— Стоиков? — раб захохотал. — Ты пьяница и чревоугодник. Я до того как стать рабом, был писцом в славном городе Коринфе, а затем в Афинах. А это родина философии.
— Но, тем не менее я стоик. Разве страсть к вину противоречит учению стоиков, друг? Ничуть. Но скажи мне твое имя. Оно есть у тебя?
— А зачем рабу нужно имя? Какое дело вам свободным до тех, кто беден и нищ?
— Ты прав, назвав меня свободным, но я столь же нищ, как и ты сам. У меня так же нет своего угла. Ты даже в этом плане счастливее меня. Твой хозяин все кормит тебя и заботиться. А я никому не нужен. И моя свобода в том, чтобы однажды умереть под забором. Хотя не подумай, друг, что я жалуюсь на жизнь. Для моих размышлений о человеческой природе и смысле бытия достаточно бочки, какая была у Диогена.
Произнеся эту речь, Сатерн рассмотрел на ошейнике раба имя хозяина. Помпедий Руф! Ниточка была в его руках. Он чувствовал, что напал на след. Главное не упустить его.
— Но сегодня ты пьешь вино, Критий.
— Сегодня да.
В этот момент служанка поставила на стол амфору, фиал и целое блюдо кровяной колбасы.
— Угощайся, друг раб. Если ты желаешь, чтобы я именно так называл тебя.
— Я тоже привержен к вину, Критий, — раб щедрой рукой до краев наполнил свой фиал.
— Как все философы. А что привело столь образованного человека так далеко от Афин?
— Судьба и злой рок. Я проиграл доверенные мне деньги. Затем пытался бежать, но меня схватили и продали в рабство в уплату долга. Я люблю игру не менее, чем вино.
— Игра есть обман, — назидательно поднял вверх палец Сатерн-Критий. — Невежды думают, что можно обогатиться просто так, без всяких усилий.
— Вот в этом ты прав. Невежда — слепец, а обман — пелена на его глазах. Распиши пелену в любой цвет, но она останется пеленой. Правда же прозрачна, как родниковая вода. И правда в том, что я теперь одет в рубище и выполняю чёрную работу.
— Но судьба ведь может измениться, — сказал Сатерн. — Сегодня ты раб, а завтра свободный человек. Не так ли? На все воля бессмертных богов.
— Я не верю в богов, Критий. Все ваши развратные боги суть выдумка ограниченных людей. И не они правят миром.
— Но кто же тогда? Кто правит нашим людским муравейником, если не Юпитер?
— Разум! Или Великий Нус! Он распределен в природе по частицам. Даже в рое пчел есть маленькая доля вселенского разума. Он есть и у нас людей. Хотя я сомневаюсь, что у людей его больше чем у пчел.
— Ты так думаешь? Это мне нравиться. Но если нами правит Нус, или Разум, то все в жизни должно быть подчинено законам разума и выгоды.