— И Децебал из таких?
— А ты разве не знаешь об этом?
— Знаю, есть еще более сильное чувство, чем жажда справедливости для всех. Это любовь мужчины и женщины. Настоящее чувство — дар богов и не все дано его испытать. И ради любви ко мне он откажется от счастья человечества.
— Хорошо если так, Юлия. Я искренне желаю тебе успеха.
— Сегодня ночью ты отпустить его из казарм. Я пришлю за ним моих слуг.
— Но ты выкупила его и он уже мне не принадлежит. Хоть никто и не знает об этом, но он больше не мой раб. Конечно, отпущу. Я отдам все необходимые распоряжения рутиариям. Как только твои посланцы будут у стен казармы, его пропустят.
— Спасибо тебе, Акциан, и да хранят тебя боги!
Помпедий Руф увидел лицо центуриона Родана и все понял.
— Он ничего не сказал? Так? — спросил он иберийца.
— Да, господин. Это был крепкий и мужественный человек. Пытками его сломить было нельзя.
— И у нас теперь нет никакой нити в руках. И этот проклятый фискал куда-то запропастился. Его нигде не могут найти!
— Разреши мне это сделать, господин. Я отыщу….
— Нет! — прервал его Руф. — Прибыл гонец из Геракланиума. Сообщает, что рабы в некоторых эргастериях неспокойны. Ты возьмешь с собой всех своих иберов и я еще дам тебе 150 всадников из моих здешних городских рабов. Отправишься на мою виллу и станешь ждать там.
— Ждать чего, господин? — не понял Родан.
— Моего гонца с приказами. Но если начнется большой бунт — действуй без приказа. Подави всякое сопротивления мятежных рабов. Не дай поднять бунта в пригородах. А здесь мы справимся сами. У меня какое-то тревожное чувство. Жду беды!
— Но как я узнаю о начале бунта, если таковой начнется?
— Это проще простого. Если увидишь зарево, значит, рабы восстали. И пусть огонь пожарищ станет твоим путеводителем.
— Я сделаю все, господин…..
Квинт с десятком вооруженных людей ворвался в покои Лутации. Женщина еще спала и никак не ожидал такого нашествия на свое жилище.
— Не ждала, старя ведьма? — с порога спросил Квинт.
— Кто вы такие? И чего вам нужно в моем доме? — женщина села на кровати и прикрылась одеялом.
— Не узнаешь меня, Лутация? — усмехнулся Квинт. — Я в свое время захаживал к тебе, когда ты еще не превратилась в старую брюзжащую мегеру.
— Квитн? Ты? Чем это я обязана такой "чести"?
— Я прибыл сюда с товарищами. Они все римские граждане и имеют к тебе вопросы.
— Я не отвечаю на вопросы грабителей и нищих! Пошли вон из моей комнаты, негодяи!
— Ах, вот как старая шлюха заговорила. Мы для тебя нищие? Слышали вы её друзья? Она стала разборчивой и не прыгнет в постель к таким как мы. Ей подавай гладиаторов.
— Это не твое дело с кем и когда я сплю, Квинт! Немедленно покинь мою комнату или жестоко пожалеешь об этом!
— С кем ты спишь, грязная шлюха, мне действительно нет дала. Но мне есть дело до империи, которую ты продала! Ты связалась с гладиаторами и помогала им готовить восстание против власти божественного цезаря!
— Подлая ложь! Докажи!
— С чего это я должен что-то доказывать шлюхе и воровке?
Квинт подошел к женщина и рывком сбросил её с кровати на пол. Затем он схватил кровать и резко передвинул её в сторону.
— А теперь объясни нам, Лутация, что это такое вот здесь в тряпке завернуто? Неужели мечи? — рутиарий развернул больной сверток и клинки высыпались на под.
— Это тебя не касается!
— Не касается? О боги, вы видите всю наглость и бесстыдство этой женщины. Готовит городу гибель и это нас не касается. Но, мы умеем развязывать языки, Лутация. Эй, приготовьте-ка наконечники стрел.
— Они у меня, — один из сопровождавших Квинта людей достал из поясной сумки стальные четырехгранные наконечники.
— Давай! Держите эту ведьму покрепче!
Квинт вкладывал каждый наконечник между пальцами женщины и туго бинтовал их. Затем он перешел ко второй руке и когда закончил, произнес:
— Когда надоест играть со мной в молчанку, Лутация, подай голос!
— Будь ты проклят! — закричала женщина.
— Но голос стоит подавать не для того, чтобы попросту сотрясать воздух. Нужно говорить о деле. И ты мне все расскажешь, ведьма.
— Ничего ты от меня не узнаешь! Будь трижды проклят! Пусть Аид пожрет тебя!