Квинт схватился за меч. Но двое других повисли на его руках:
— Успокойся, Квинт. Мелон говорит дело! Смотри сколько домов. И скоро это все может обрушиться и погибнуть под обломками. А там золота много больше, чем все мы видели за свою жизнь. Стоит ли упускать такой шанс?
— Сейчас все умные люди кинуться грабить.
— Верно. Толстопузые всадники первым делом станут спасать свои кубышки. Мы перехватим их в пути. Так даже в опасные дома не стоит лезть.
— И верно! — поддержали остальные.
Рутиарий видел, что никто не пойдет за ним к гладиаторским казармам. Его сердце кипело местью, и он жаждал крови Децебала! Ему было плевать на все золото Помпей лишь бы отмстить. Лишь бы омыть руки в крови врага!
— Мы должны идти к казармам и предотвратить бунт рабов! Это необходимо…
— Вот иди туда сам и предотвращай! А мы пойдем в иное место! — Мелон оглянулся на товарищей.
Квинт стряхнул с себя руки наёмников и обнажил меч. Его жало поразило Мелона прямо в живот. Тот застонал и протянул правую руку со скрюченными пальцами к своему убийце, словно пытаясь зацепить его.
— Сдохни! — рутиарий оттолкнул тело. — Всем идти за мной! Пограбить мы еще успеем.
Но ответом ему был вой ярости и десяток обнаженных мечей пронзили тело Квинта, пробив его медный нагрудник….
…Разбитые ворота казармы Децебал преодолел одним прыжком. Часть кровли гладиаторских помещений уже обвалилась. Вдали с треском рушились здания, и дак слышал, как рычали деревянные перекрытия, готовые осесть из-за подземных толчков.
Карцер был еще цел и Децебал мечом вырвал замок. Камеры здесь закрывались наружными засовами. Вот здесь! Он рванул засов, но никто не кинулся ему навстречу.
— Кирн! Ты здесь?!
По тяжелому дыханию Децебал понял, что Кирн в левом углу камеры. Они снова приковали его к стене!
— Кирн! — Децебал бросился к другу, что сидел в углу и ни на что не реагировал. — Кирн!
— Это ты? — грек поднял голову. — Зачем ты здесь?
— Тебя заковали, друг?
Заковали, а ключи унесли с собой в преисподнюю, — горько усмехнулся тот. — Беги, Децебал! Спасайся.
— Спартак не оставил бы друга в беде! — проговорил дак. — Это твой Христос забыл о тебе.
— Беги. Я прикован и мне не вырваться!
Децебал просунул рукоять своего меча в кольцо, вбитое в стену. Усилие! Но оно не поддалось! Снова усилие! Дак повернул рукоять меча на себя и снова потянул!
Сейчас пред ним было не просто железное кольцо, а вся система римского рабства! Вот она в виде железной цепи в десять звеньев! Если гладиатору удастся его вырвать, то рухнет вся Римская империя с её развращенными нравами и её жестокой рабовладельческой системой. Не один Кирн, но все сотни тысяч рабов обретут свободу!
Но новый подземный толчок окончательно обрушил перегородки, и стена рухнула на Децебала. В этот последний момент, он вырвал из стены это проклятое кольцо и они с Кирном отпрыгнули в сторону.
— Уходим! — Децебал потащил грека за собой за руку.
— Дом рушиться!
Они несколькими прыжками достигли провала в стене и бросились наружу. Земля тряслась у гладиаторов под ногами, и каменные плиты расходились в стороны под напором неведомой подземной силы…..
….Юлия подбежала к казармам.
— Госпожа! Часть строений уже рухнула, и там внутри никого нет, — проговорила служанка.
— Может быть ты и права. Ворота выбиты. Очевидно, гладиаторы сломали их, используя таран.
— А это значит, что они давно вырвались на свободу и мы зря пришли сюда. Не стоит больше подвергать себя опасности. Уйдем отсюда.
— Город рушится прямо у нас на глазах. Вот пророчество старой пифии! Оно сбывается.
— А старухе ведь никто не хотел верить. Все смеялись над ней, и называли её сумасшедшей ведьмой.
— Идем! — Юлия схватила служанку за руку и потащила прочь от развалин.
Земля трещала у них под ногами, словно содрогаясь в предсмертных конвульсиях. Везувий с грохотом извергал свою ярость целым огненным потоком, и теперь казалось, что на всей земле установился Ад. Подземное царство выходило наружу, погружая все вокруг в хаос и мрак небытия.
"Я совершила ошибку, — думала Юлия. — Децебал со своими товарищами давно покинул город. Ведь казармы совсем недалеко от ворот. Но где же теперь мне его искать? Куда он пошел?"
Вдруг пред женщинами, словно из глубин преисподней выступила тень. Это был большой всклокоченный мужчина в грязном рубище весь покрытый гарью. От этого он казался черным.
— Стоять! — заорал он.