— Может, стоит вызвать врача? Пусть осмотрит его, — произнес один из охранников школы.
— Какого еще врача? Разве скоту нужен врач? Если выживет — его счастье. А нет — выбросьте его в яму с нечистотами…
….Кирн не умер. На удивление у него даже ничего не было сломано. Но он был весь покрыт синяками и кровоподтеками.
Его положили на ложе, и гладиаторы ушли на занятия. Опаздывать никому не хотелось. Тело грека предостерегало против шуток с Квинтом. Только вечером Давид омыл его водой и достал из своего мешка баночку с мазью.
— Это волшебная мазь. Её рецепт передала мне моя мать Мириам, которая была отличной знахаркой. Она постоянно лечила людей. И римлян в том числе. К ней ходили со всего Иерусалима.
— Волшебная? — спросил Децебал. — Значит, ты знаешь заговоры?
— Заговоры? — Давид усмехнулся. — Нет. Но этого и не нужно. Она изготовлена из особых трав и способствует заживлению ушибов и травм. Для резаных ран у меня тоже есть мазь. Кстати, именно при её помощи я быстро излечился от ранения, полученного недавно на арене.
— Он на вид совсем не отличается от покойника, — проговорил нубиец. — Его кожа сейчас напоминает мою по цвету. Хотя он рожден белым, а не черным. Выживет ли?
— Выживет, но при хорошем уходе. У Кирна крепкий организм. И переломов у него нет. Хотя я думал, что он весь переломан, так молотил его этот рутиарий. Бог спас его.
— Чей бог?
— Бог один, — произнес свою обычную фразу Давид.
— Значит твой бог? Но твой бог бы не стал помогать Кирну. Кто еще поносил его больше грека? Кто оскорблял тебя?
— Это не важно. Христос милостив и все простит если покаяться. И у него на Кирна есть свои планы. Поэтому он его и спас.
Грек пришел в себя только через сутки. Увидев у своей постели Давида, он тихо спросил:
— Ты?
— Ничего не говори, Кирн. Я снова омыл твое тело и намазал тебя мазью. Скоро твои ушибы пройдут, и ты снова станешь на ноги, друг.
— Но почему… ты возишься…. со мной? — прошептал раненый.
— Ты был болен, друг, а я от матери унаследовал искусство врачевания. Мой долг помочь ближнему, который нуждается в моей помощи.
— Но я ненавидел тебя. Я постоянно оскрблял тебя.
— Это ничего. Ты был слеп. Но ты прозреешь. Ты был спасен господом от смерти.
— Спасен?
— Тебя избил рутиарий Квинт железной палкой. Все думали, что он переломал тебе все кости. Но у тебя нет ни одного перелома. Только ушибы и синяки.
— Я чувствую боль…
— Это естественно. Но это скоро пройдет. Еще несколько дней и тебе станет легче. Я выхожу тебя. Я могу быть не только отличным врачом, но и отличной сиделкой. А сиделка и врач — отличное сочетание, не так ли?
— Да. Мне повезло с сиделкой….
Слова Давида подтвердились. После нескольких дней лечения гладиатор стал на ноги и сделал несколько шагов по казарме, опираясь на плечо иудея.
В этот момент к ним приблизился фракиец Келад. Он долго мялся и ничего не мог произнести, но, наконец, выдавил из себя:
— Прости меня, друг. Я не хотел подвести тебя под палку этого человека.
— Что там говорить. Я ведь жив и, чрез немного времени снова стану в строй.
— Да, — поддержал Кирна Давид. — Все хорошо, что хорошо кончается. Да не твоя вина в том, что так получилось. Не ты же его избивал.
— Не я, — ответил Келад. — Но я стоял и смотрел. Я испугался вмешаться.
— А чтобы дало твое вмешательство? — с горечью бросил Кирн. — Ничего бы это не дало.
— Я такой же раб, как и вы. Ничуть не лучше. Простите меня, друзья.
Кирн протянул фракийцу руку и тот горячо пожал её. Так началась новая дружба, скрепленная кровью.
Но самое странное произошло после. Кирна словно подменили, и он стал слушать проповеди Давида. Их часто видели вместе, и они оживленно беседовали, забыв обо всем на свете. С этих пор нападки грека на иудея прекратились, и, однажды, Децебал увидел, как они оба стоят на коленях и умильно молятся невидимому христианскому богу…
….Другие гладиаторы после инцидента стали много осторожнее и усиленно занимались боевой подготовкой, боясь не угодить грозному рутиарию Квинту.
Но не все простили плачу обиду. Трое собрались в таверне "Борода Агенобарба" по прямому разрешению Акциана и горячо обсуждали дальнейшие планы.
Это были Юба, Децебал и фракиец Келад.
— Ну что ты теперь скажешь, Юба? — спросил Децебал, разливая велитерское вино по кубкам. — Хорошо быть гладиатором, кумиром толпы?
Нубиец ничего не ответил, а только залпом осушил свой кубок.