— Это ты, Децебал? — женщина сразу же проснулась. — Я жду тебя уже давно.
— Я ведь не свободный человек, а раб. И потому не могу распоряжаться временем по своему усмотрению.
— Для меня ты совсем не раб, любимый. Ты воин подобный героям Эллады.
Гладиатор горько усмехнулся. Он вспомнил Кирна и то, как он, Децебал, смотрел, как его истязают. Били его друга, а он стоял и смотрел. Разве этот поступок подобен тем, что свершали герои Эллады Ахиллес, Аякс, Одиссей?
— Нет, Цирцея, — замотал он головой. — Нет. Я совсем не герой. Я раб. Некогда Юба сказал мне, что все кто не сумел сохранить своей свободы — рабы. И он был прав.
— Но тысячи достойных людей были рабами. Баснописец Эзоп был рабом глупого и чванливого человека по имени Ксанкс. Сам герой Геракл, ставший после смерти богом, тоже был рабом.
— Но у него были подвиги, которых у меня нет.
— Как нет, а то, что ты совершил на арене?!
— Это не подвиг. Убивать своих братьев на арене в угоду римской толпе? И это подвиг достойный героев Эллады? Нет. Вот другой гладиатор по имени Спартак, действительно был героем. Он подобно Гераклу смыл с себя скверну рабства. Его деяния останутся в веках. А подвиги на арене это прах под ногами.
— Спартак? Ты знаешь о нем? — удивилась женщина.
— Знаю.
— Разговоры о Спартаке очень опасны, Децебал. Имя этого гладиатора, так напугавшего римлян несколько сот лет назад, под запретом. И особенно среди гладиаторов. Его боятся до сих пор. За такие речи можно угодить в городскую тюрьму для рабов. И твой ланиста тебя не защитит. А ты знаешь, что там с тобой могут сделать? Я видела рабов, которых обработали городские палачи.
— Смерть ожидает каждого из нас, как говорит Юба. Ты лучше скажи, что тебе известно о Спартаке? Как он поднял восстание гладиаторов? Как побеждал римлян? Мне очень нужно это знать, дорогая.
— Но ты же говорил, что знаешь о нем…
— Знаю, но очень и очень мало. А мне нужно знать больше.
— Ты меня пугаешь, Децебал. Но в моей семье действительно много знают о Спартаке. Но сегодня я не хочу говорить о восставших гладиаторах. Ты я думаю, пришел тоже не за этим. Ведь так? — лукаво спросила она.
— Так, — ответил Децебал и привлек женщину к себе.
Больше этой ночью они к политическим темам не возвращались и вообще говорили мало…
Глава 11
ПЕРВАЯ КРОВЬ ВО ИМЯ СВОБОДЫ
Ненависть — в почках набухших томиться,
Ненависть — в нас затаенно бурлит,
Ненависть — потом сквозь кожу сочиться,
Головы наши палит!
В. Высоцкий
"Песня о ненависти"
Квинт на утренней проверке приблизился к тому месту, где стоял Децебал.
— А вот наш счастливчик. Кому еще так везет, как нашему даку? — спросил он, гадко ухмыльнувшись. — В Дакии спал на кислой овчине, довольствовался грязными девками, пил прокисшую дрянь вместо вина, а то и простую воду. А здесь живешь, словно римский патриций. А выполняешь ту же работу, что и Дакии — убиваешь.
Децебал промолчал.
— Ты снова провел ночь с хорошенькой шлюшкой? — снова спросил рутиарий. — Скажи, какие они в постели свободные римлянки? Пахнут получше чем грязные горянки дакийских гор, не так ли? Ведь ваши дакийки, чем то по запаху напоминают грязных овец, как я слышал?
— Я провел ночь, там, где тебе никогда не побывать с твоей рожей. А ни одна дакийская женщина добровольно с тобой никогда не разделила бы ложе. В этом можешь не сомневаться, Квинт.
— Что? — рубцы на лице рутиаря побагровели, он никак не ожидал подобной отповеди от раба. — Что ты сказал, собачье мясо?
— Только то, что твои удачные годы прошли, Квинт. Ты жалкий слабак, и не годишься для роли любовника и потому тебе только остается, как старой сварливой торговке, обсуждать и смаковать чужие похождения.
— Вот как? — голос рутиария задрожал от ярости. — А скажи-ка мне, раб, с чего это ты стал таким смелым? Неужели ты думаешь, что наш ланиста простит тебе непокорность?
— Я жалею, что не был смелым в тот час, когда ты наказывал Кирна. Тогда я действительно был собачьим мясом, как ты только что выразился. А теперь я скажу тебе все. Ты старый неудачник, Квинт. Ты больше не годишься на роль любовника. Ты более не годишься для роли преподавателя боевых искусств, — Децебал знал, какую струнку можно задеть в душе этого негодяя.
— Вот как? Ты такой смелый потому, что думаешь, что Акциан не позволит тебя избить? Не так ли? Но твоё счастливое время тоже пройдет, дак. И тогда… — рутиарий угрожающе поднял палку. — Тогда я расправлюсь с тобой. Узнаешь вкус железной палки в руках свободного римлянина.