В этот день все только и обсуждали бои на арене.
— Ланиста из Помпей Акциан привез неплохих бойцов! — произнес кто-то в дальнем конце зала.
— Но им не сравниться с капуанцами! Здесь школы гладиаторов много лучше.
— Ну не скажи! Я был на последних играх в Помпеях и видел там отличных бойцов. Они еще в Риме себя покажут! Не все конечно, а некоторые. Есть у них нубиец Юба — один стоит сотни.
— Я слышал о нубийце. Но никогда не видел его в деле.
Пастухи Кампании одетые в накиждки из козтих шкур с обветренными и загорелими лицами спорили до хрипоты с рабами из окрестнх сельских эргастериев.
Децебал и Юба сели в самом дальнем и темном углу. Они потребовали вина и сели за стол. Вокруг стоял шум и гомон. Люди уже изрядно набрались, и каждый громко обсуждал сови проблемы.
— Здесь слишком ного наруду, Юба.
— Сейчас везде так. Праздники и в город сьехалось много народа. А говорить здесь можно свободно. Все заняты своими проблемами и никто не слушает о чем болтают за другими столами.
— Рабы словно совсем посходили с ума.
— Дурман свободы дарован им на краткое время вот они и опянели. Их можно понять. Но не кажется ли тебе, что для нас Сатурналии удобное время для реализации наших планов?
— Бежать во время игр? — удивился Децебал.
— Не во время игр, а после них. Но до возврашения нашего обратно в Помпеи.
— Но ты же сам предлагал план побега! И этот план весьма хорош. Здесь его воплотить не удасться.
— План можно изменить.
— Но у нас нет денег, Юба. А без денег мы не сможет удачно сбежать. Где мы найдем корабль, если нам нечем заплатить?
— А если мы не станем платить, а попросту захватим корабль?
— Впятером? Я, ты, Давид, Кирн и Келад? Этого мало для захвата триеры, так мы сможем захватить только мелкое рыбацкое суденышко. А управлять им кто будет? Ведь среди нас не моряков.
— А мы захватим сдуно с командой. Да и почему ты решил, что нас будет всего пятеро? Среди наших людей можно будет найти не менее 30 человек кто согласиться с нами бежать! Разве это не легче, чем поднять восстание гладиаторов?
— Ты, прав. Это легче. Но дело этио опасное и мы сильно рискуем. Акциана так просто не проведешь. Думаешь, что он так просто с нами растанеться? У этого человека собачий нюх.
— А я кое-что снова придумал. Мы сумеем выиграть у него день или даже два. А за это время мы сможем уйти далеко….
Договорить ему не дали двое пьяных рабов. Худые с заскорузлыми руками в лохмотьях — они выгледил жалко.
— Вы кто такие? — пяным голосом, растягитвая слова, произнес один из них.
— Добрые люди не скрывают лиц во время Сатурналий, — поддержал его другой.
— Ты бы проваливал отсюда подобру, добрый человек, — грозно произнес Децебал. — А то я могу рассердиться. А мне бы не хотелось сегодня сворачивать твою шею.
— Я уйду, но прежде ты покажешь мне свое лицо! — задорно произнес раб. — А насчет шеи не торопись. Я в своей жизни выпускл кишки и не таким как ты.
— А что ты хочешь увидеть в моем лице? — снова с просил дак. — неужели оно заменит тебе новый фиал вина?
— Ты похож на фискала! Все вынюхиваешь, и потом доносишь? И даже в такие дни!
А мы с товаришем не любим фискалов!
Толпа вокруг услышав слово "фискал" обернулась к ним.
— Фискал? Кто произнес слово фискал?
— Где фискал?
— Да вон там два типа в дальнем углу ведут себя подозрительно.
Юба и Децебал поняв, что дело приобретает для них нехороший оборот, поднялись со своих мест.
— Так покажите нам свои лица!
— Капюшоны прочь!
Нубиец сдернул свой и гневно схватил раба за плечи.
— Ты хотел видеть мои глаза?! Смотри!!!
— Да это же гладиатор из Помпеи! Я его знаю. Это Юба!
Децебал снял свой капюшон и оторвал руки своего друга от раба.
— Оставь его, друг. Он не знал с кем говорит. Пусть уходит, — произнес дак.
— А это Децебал! Он сегодня выступал на аране!
— И отлично выступал! Привет тебе мужественный гладиатор!
На этом инцидент был исчерпан, и многие захотели выпить вместе с даком и долгое время произносли заздравные речи….
…На следующий день зрелища были еще более грандиозными. Гладиаторы вышли приветствовать публику. Стройная колона в сверкающих на солнце шлемах, с пышными страусовыми перьями, чеканя шаг двигалась вдоль трибун.
— Io, bona Saturnflia! Io, bona Saturnflia!
Децебал шел в первых рядах. Сегодня ему предстоит выступать в числе первых. Толпа его уже запомнила и встречала аплодисментами. Он был известен под именем Дак.