Александр Немировский
Глава 14
О ТОМ, ЧТО БЫЛО ПОСЛЕ САТУРНАЛИЙ
Только в грезы нельзя насовсем убежать:
Краткий век у забав — столько боли вокруг!
Попытайся ладони у мертвых разжать
И оружье принять из натруженных рук.
В. Высоцкий
"Баллада о борьбе"
Акциан строго посмотрел на Децебала и сказал:
— Я сделал все, чтобы спасти твоих друзей, но это было не в моих силах. Я прекрасно понимаю твои чувства. Однако, постарайся не делать больше глупостей.
— Не делать больше? — дак посмотрел на Акциана.
— Именно! Я знаю о том, что ты убил римского квирита. Этот человек легионер Марцел Месино. Так его звали.
— Ты знаешь, господин? — удивился Гладиатор. — Но как ты можешь это знать? Ведь там никого не было!
— У стен бывают глаза, Децебал.
— У стен?
— И никогда больше не повторяй подобных подвигов. Я простил тебя и не донес властям, хотя это был мой долг как римского квирита.
— Мои друзья погибли, господин! Этим сказано все! Их больше нет!
— Я также переживаю по этому поводу. Для меня они оба были настоящим кладом. Я искал тройку гладиаторов по всем провинциям римской империи! И теперь Юбы и Давида нет. Где мне искать им замену? Снова отправляться в путь? С кем я поеду в Рим? Да и кому я нужен в Риме без них? У меня остался ты один, и я хочу сберечь твою жизнь!
— Мне тоже грозит смерть на арене, господин. Как всем нам — гладиаторам.
— Но пока у тебя нет более злого врага, чем ты сам. И я сберегу тебя от тебя самого. Наделаешь глупостей и твоя жизнь закончиться. А я не хочу этого.
— Я не сошел с ума, господин. И умирать пока не желаю.
— Надеюсь на это. Сегодня вы с Келадом и Кирном можете побывать в городе.
— Да, господин, — покорно склонил голову дак.
Он поднялся по лестнице и сел на каменных ступенях у самой вершины здания. Здесь они часто сидели с Давидом и говорили. Здесь иудей учил его читать и писать.
Децебал стал смотреть на Везувий. Ему казалось, что эта гора чем-то похожа на вершины родных Карпат, где он родился. В раннем детстве, когда ему было лет девять-десять, он бродил там с пастушеской дудкой и котомкой за плечами.
Он вспоминал луга, покрытые сочными травами и пестрыми цветами, гомон птиц, жужжание пчел и стрекотание кузнечиков — звуки и голоса утраченной свободы.
"А ведь и Спартак родился в таких же вот горах только во Фракии, — мелькнула мысль в его голове. — И был рабом-гладиатором, как и я. И с этой же горы на Везувии началась его борьба за свободу".
Образ великого фракийца стал вырисовываться полнее и определеннее. Среди учителей фехтования в школе Акциана тоже было немало бывших рабов. Это были настоящие цепные псы, преданные хозяину. Чтобы выслужиться и получать подачки и деньги, они притесняют своих вчерашних товарищей по несчастью.
"Спартак был другим! Он получил деревянный меч свободы, и ему больше не угрожала смерть на арене. Но он заботился не о себе. Он хотел завоевать свободу для всех!"
Вечером, перед походом в город, Децебал зашел в казармы за своими друзьями. Кирн и Келад сидели в тесном кругу тридцати гладиаторов и о чем-то оживленно спорили.
Дак подошел ближе и понял, что говорят о нем и его умерших товарищах.
— Они были друзьями. Но Давид был самым сильным бойцом, — доказывал Келад. — Но он скрывал свои умения. Его бог запрещал ему это. Такой, не мог бы возглавить борьбу.
— Давид, поклонялся истинному богу. И через него на меня сошла его благодать. Мои глаза открылись, — убеждал гладиаторов Кирн.
— Вы говорите слишком громко, забыв об осторожности, — произнес Децебал.
Ему уступили место и он сел в центре.
— Все боги плохи, если они поощряют рабство. Я просил бога моего народа Замолвсиса помочь моим друзьям. Кирн просил своего Христа. Почему они не помогли нам? Умерли такие мужественные и благородные люди. Разве это справедливо?
— Нет, — ответили многие.
— И я так думаю. Я хочу поведать вам историю фракийца по имени Спартак. Он сотню лет назад поднял неподалеку отсюда восстание рабов и гладиаторов. Они боролись за свободу, но проиграли войну с Римом.
— А разве Рим можно победить? — послышался голос осторожного галла.
— Если не бороться с Римом, то нельзя. Но мы должны бороться. Нам все равно предназначена смерть на арене. Но разве не лучше повернуть свои мечи против римлян, что сделали нас рабами и которые презирают нас, называя мясом для амфитеатра?