— Твоя жена дважды посещала твой загородный дом. Не эту виллу, а тот маленький домик.
— И что? Это она делала довольно часто и раньше.
— Это так, господин, но раньше она никогда не задерживалась там на такое долгое время. С чего бы она стала менять свои планы? Ответ очевиден! Они не могут видеться на старом месте, и стали встречаться на новом. Хотя как туда попадает гладиатор мне выяснить, пока не удалось. Ты можешь это сделать, если допросишь одного из её рабов.
— Не могу. Эти рабы её личная собственность, доставшиеся ей от отца. Да и не рабы они больше. Все получили вольную. Все они свободные люди и клиенты нашего дома. И допрашивать их как рабов я не могу. Это вызовет плохой резонанс среди граждан Помпеи. А на выборах это мне повредит.
— Вот как? При императоре Нероне все было намного легче. Но тогда остается подкуп. Купи одного из этих вольноотпущенников.
— Тоже невозможно. Преданны Юлии как собаки.
— Тогда есть возможность убрать гладиатора без шума и пыли. И больше он не станет позорить ложа твоей жены.
— Это лучше всего, Квинт. Хватит мерзкому рабу позорить моё славное имя, и мое брачное ложе. Это верно! Приступай к делу немедленно.
— Немедленно? Но он может еще нам понадобиться. Через Децебала мы сможем прижать Акциана.
— Нет! — решительно заявил патриций Феликс. — Он должен умереть!
— Как прикажешь, господин.
— И она тоже!
— Что? — не поверил Квинт. — Ты сейчас сказал о своей жене?
— О ней. Если исчезнет этот дак, она может найти себе другого грязного раба и не будет этому конца. Ты не знаешь моей ненасытной женушки. И если мы станем убивать всех её подлых любовников, то скоро в Помпеях не останется рабов, — Феликс мерзко захохотал.
Квинт из угодливости вторил ему.
— Но я не хочу быть причастным к этому делу, поэтому на меня не должна пасть ни тень подозрения. Мне не нужны лишние проблемы.
— Все будет сделано в лучшем виде. Я сейчас же отдам приказ своим людям.
— Не мешкай.
Квинт приказал заложить себе повозку. Нужно было тайно посетить Помпеи…
Старый раб увидел у фонтана человека сидящего прямо на парапете. Это был полный мужчина в поношенном хитоне. На его ногах были старые много раз чиненные сандалии. Он черпал воду ладонью и брызгал на толстые с прожилками вен икры. Рядом с ним стояла большая корзина с плетенной крышкой. Живое олицетворение бедности, усталости и лишений.
"На ловца и зверь бежит, — подумал он. — А ведь это мой старый приятель Зенон из Афин. Да благословит Зевс такую удачу. Хотя странно видеть его в таком виде. Неужели его хозяин разорился?"
Аристомен подошел к старику со спины и осторожно дотронулся до его плеча. Тот вздрогнул от неожиданности и резко обернулся.
— Ты? — спросил он вглядевшись в раба. — Аристомен?
— Да это я, Зенон. Давно тебя не было в Помпеях. Я слышал, что твой хозяин увез тебя в Рим с другими рабами?
— Да. Когда взошел на трон император Веспасиан, да хранят его боги, мой господин переехал в Рим и стал сенатором.
— А теперь он, стало быть, вернулся обратно?
— С чего это ты взял? Он по-прежнему в милости у императора. А я получил вольную и теперь являюсь вольноотпущенником.
— Вот как? Искренне рад за тебя, Зенон.
— Рад? — спросил старик. — Если бы ты знал, о чем говоришь, то не радовался бы. Я свободен! Но моя свобода это свобода пылинки, которую носит ветер. Я нищий, друг мой! Нищий!
— Я могу угостить тебя вином в местном погребке, — предложил Аристомен.
— Правда? Ты не врешь, старая крыса? Не смеешься над стариком? Боги не простят тебе насмешек над больным философом.
— Философом? Вот как? Ты меня пугаешь, Зенон. Когда этот ты стал философом?
— Бедность заставила. Я стар и не могу заниматься ремеслом. Что же мне делать?
— А твой сенатор разве дав тебе вольную, не выдал тебе и кошель с сестерциями? — спросил Аристомен.
— Выдал, но они быстро кончились, друг мой. Я купил в Риме трех рабынь, и хотел зарабатывать на них, продавая их тела клиентам, но дело не пошло. Хозяин местного лупанария (публичного дома) нанял людей и те избили меня, и вышвырнули из города пригрозив убить, если еще раз меня увидят. Я хотел обратиться к своему бывшему хозяину, он может и защитил бы меня, но у него множество дел и три сотни клиентов. До меня ли ему? И решил я податься в Помпеи.
— А что у тебя в корзине?
— Лук. Даже на хлеб денег не хватило. Так ты угостишь меня вином?
— И не только вином, но и отличным обедом.
— Тогда идем быстрее к тому райскому месту, где жарят кур, коптят окорока, делают сыры и подают амфоры с божественной влагой.