— Я приготовлю ему не одну, а три смерти. Но мне нужны деньги, господин. Нужно нанять не менее тридцати наемных убийц из числа бывших гладиаторов. Они то знают его приемчики и ухватки. Сами дрались на арене.
— Нанимай. Управляющий выдаст тебе необходимую сумму. Но мое имя не приплетай к этому делу. Действую от своего.
— Это само собой разумеется. Но число призванных вами гладиаторов должно быть не менее 20 человек.
— С чего это так много?
— Чтобы отвести подозрения…
….Только на следующий день Децебал сумел увидеть Юлию. Они встретились в таверне у Диокла. Патрицианка была обряжена рабыней, и её лицо специально измазано сажей.
— Я так хотела тебя видеть, Децебал. Я должна предупредить…
— Вчера меня пытались отравить, Юлия.
— Что? — не поверила та. — Так быстро? Но как?
— Вчера мне принесли от тебя корзину с угощениями и вином.
— Верно. Я послала тебе корзину. Боялась, что тебя могут отравить, и потому прислала тебе еду со стола моей доверенной старой служанки, что получила вольную лет десять назад.
— И персик?
— Что? Какой еще персик? — не поняла женщина.
— Твой слуга принес мне корзину с едой и отличным хиоским вином. И там был персик. Он завил, что это на языке восточной аллегории означает…
— Я знаю, что это означает, но я не посылала тебе никакого персика. А скажи, кто принес тебе корзинку?
— Твой слуга, он сказал, что прибыл из деревни, — Децебал описал внешность приходившего к нему раба.
— Это похоже на него. Но это мой доверенный слуга и предан моей семье.
— Вот и он так сказал.
— Это странно, — прошептала она. — Но я не посылала персика. Неужели он предал меня? Нет! Нет! Этого я не могу предположить. Если он мог меня предать, то я больше никому не смогу доверять.
— В персике был яд. Твой слуга сообщил мне, что я должен его съесть в знак любви к тебе.
— И ты?
— Я собирался это сделать тайно в своей комнате, а не на общей пирушке гладиаторов. Но один молодой гладиатор, совсем мальчишка, опившись вином, начал его есть и умер.
— Они нанесли удар первыми. Я не ожидала такой прыти от своего супруга. Кстати, вчера и меня собирались отравить. Но не при помощи еды конечно. Я укололась булавкой отравленной змеиным ядом.
— Что? Но ты же его жена! Как же тебе удалось выжить?
— Он очень мстителен, Децебал. Когда я изменяла ему с другими мужчинами, он спокойно закрывал на это глаза. Но моя связь с гладиатором и больше того, моя любовь к гладиатору, оскорбили его. И он решил мстить.
— Но как тебе удалось выжить?
— У меня было противоядие. Но не будем об этом. Сейчас это уже в прошлом. Нужно готовиться к новой пакости со стороны моего мужа. Он просто так не остановиться. Около него постоянно вьется этот Квинт.
— Мы больше не сможем встречаться в том домике за городом? — спросил гладиатор.
— Нет. За домом установлено плотное наблюдение. Мне донесли об этом верные слуги. Нужно соблюдать осторожность. Я буду сама приходить к тебе, переодевшись.
— Хорошо.
— Но мы должны составить план побега. Ты уже подумал об этом?
— Тебе действительно нужно бежать из Помпеи. Я боюсь за твою жизнь, Юлия.
— А ты разве не со мной, Децебал? Что же тебя здесь удержит?
— Долг. Долг перед моими товарищами гладиаторами. Они в меня верят и идут за мной. Я не могу их бросить.
— Неужели ты так не бросил мысли о восстании?
— О каком восстании ты говоришь? — дак сделал вид, что не понимает, о чем она говорит.
— Не хитри. Я давно догадалась, чего ты хочешь. Слава Спартака не дает тебе покоя, так?
— Слава? Слава здесь не при чем, Юлия. Но не стоит сейчас об этом. Нужно позаботиться о твоей безопасности. Вдруг он захочет еще раз тебя убить.
— Непременно захочет.
— Значит, тебе нужно бежать.
— Одной? Нет. Одна я не побегу. Да и не стоит так переживать за меня. Он нанесет удар не сразу. У нас есть еще время. Но сейчас мне пора уходить. Подумай еще раз о моем предложении бежать вместе.
— Мы скоро увидимся?
— Да….
….Ланиста Акциан понял, что фортуна постучалась в его двери. Вот он путь в Рим! Если Децебал сумеет одолеть Артория, то в следующем сезоне он станет выступать в Вечном городе. И платить ланисте за зрелища станет сам император Веспасиан Флавий! А этот владыка отличался необычайной щедростью. Вот тогда его школа познает времена подлинного процветания.
Но готов ли Децебал? Ведь Арторий сильный воин и на арене показал себя бесстрашным бойцом. Все эти добровольные гладиаторы отчаянные ребята и принесли клятву умереть на арене. Не то, что рабы, которых принуждали умирать для удовольствия толпы.