Говорят, он переходил однажды с многочисленными спутниками реку Кавкас и заговорил с ней, а она при всех внятным и громким голосом ему отвечала: "Здравствуй, Пифагор!" В один и тот же день он был и в италийском Мстапонте, и в сицилийском Тавромении, и тут и — там разговаривая с учениками; это подтверждают почти все, а между тем от одного города до другого большой путь по суше и по морю, которого не пройти и за много дней. Ни о ком не рассказывают так много и так необычайно".
Тем не менее это обыкновенные для Индии рассказы о саддху — святых подвижниках! Отношение к животным тоже типично индийское. "Все живое должно считаться родственным друг другу", — учил Пифагор…
Необычайно это звучало только для европейского непривычного слуха. "Рассказывают также о том, как он безошибочно предсказывал землетрясения, быстро останавливал повальные болезни, отвращал ураганы и градобития, укрощал реки и морские волны, чтобы они открыли легкий переход ему и спутникам; а у него это переняли Эмпедокл, Эпименид и Абарид… А песнями, напевами и лирной игрой он унимал и душевные недуги и телесные…
За завтраком он ел сотовый мед, за обедом просяной или ячменный хлеб, вареные или сырые овощи… Жертвы богам приносил он необременительно, угождая им мукою, лепешками, ладаном, миррою… И даже когда открыл, что а прямоугольном треугольнике гипотенуза имеет соответствие с катетами (те самые "пифагоровы штаны"), он принес в жертву быка, сделанного из пшеничного тесга — так говорят надежнейшие писатели… Еще он учил так: растения домашние и плодоносные и животных, не вредных для человека, щадить и не губить".
На Индию указывает даже его диета!
Появившись в Италии, он увидел, что города "находятся в рабстве друг у друга, одни давно, другие недавно, и вернул им вольность, поселив в них помышления о свободе через своих учеников, которые были в каждом городе. Так он освободил Кротон, Сибарис, Катанию, Регий, Гимеру, Акрагант, Тавромений и другие города, а некоторым… дал законы… А Симнх, тиран Кентурии, после его уроков сложил свою власть и роздал свое богатство, частью — сестре, частью — согражданам. Даже луканы, мессаны, певкетии, римляне, по словам Аристоксена, приходили к нему".
Власть пифагорейских общин быстро распространялась по Италии и вызвала противодействие. Первым взбунтовался приютивший Пифагора Кротон. Философу пришлось бежать от заговорщиков. Города на пути один за другим отказывались его принять: "Мы знаем, Пифагор, что ты мудрец и человек предивный, но законы в нашем городе безупречные, и мы хотим при них жить, как жили, а ты возьми у нас, коли что надобно, и ступай отсюда прочь, куда знаешь".
Проводы ничуть не напоминали относительно недавнюю, почти триумфальную встречу.
Философ умер или погиб при невыясненных толком обстоятельствах.
От него, согласно БСЭ, осталось "систематическое введение доказательств в геометрию, построение планиметрии прямоугольных фигур, создание учения о подобии, доказательство теоремы, носящей его имя, построение некоторых правильных многоугольников и многогранников… учение о четных и нечетных, простых и составных, о фигурных и совершенных числах, об арифметических, геометрических и гармонических пропорциях и средних". В музыке "тоны, полутоны и еще меньшие части тона были осознаны у пифагорейцев с точностью, превышающей точность новоевропейской акустики".
Не так плохо для VI века до и. э.?
О пифагорейской астрономии почему-то ни слова. Хотя это прелюбопытная и презагадочная астрономия…
Пифагору принадлежит создание терминов "философия" и "космос", чего уже довольно для бессмертия!
Пифагореизм не исчез, но, наученный горьким опитом, ушел в подполье, оброс таинственностью и похоже, что дожил до настоящего времени, не желая больше себя обнаруживать. Никак не скажешь, что ранняя античность была уже вовсе избавлена от ненависти к науке, если пифагорейские общины были чуть ни поголовно вырезаны — и случилось это именно потому, что не позаботились о своей безопасности, о "крепостной стене" изоляции, были относительно доступны, никого не желали запугивать. От знаний, которые принес с Востока Пифагор," сохранились лишь крохи, но и этими крохами долго был сыт греко-латинский мир.