Вот одно из недавних сообщений по поводу все того же Тунгусского метеорита: "Эпицентр катастрофы совпал с местом расположения центральной трубки древнего вулкана, действовавшего более двухсот миллионов лет назад. Это обстоятельство натолкнуло исследователей на мысль о существовании некоего природного механизма, направляющего небесные тела".
В гибели Атлантиды сыграли, как видно, свою роль и "тела, движущиеся по небосводу", и огонь, и вода, и "тысяча других бедствий". В какой именно последовательности, попробуйте прикинуть сами.
Если мы вправду имеем дело с эзотерическим текстом, надо сообразить, для чего нужен этот эзотеризм, эта таинственность, когда во всем, что мы тут вычитали, никакой тайны покамест не замечается — решительно все можно было бы сказать открыто. Вероятно, в "Критии" Платон собирался именно так и поступить- описать гибель Атлантиды поэтапно.
Но собирался или не собирался — еще вопрос. Может быть, "Критии" оттого и не закопчен, что автор считал уже сказанное достаточным: цель была достигнута.
Какая же цель? (Если существовала скрытая цель?) К чему все-таки эзотеризм, если перед нами действительно эзотерический текст?
Можно бы сослаться на тогдашний обычай, на моду. У греков, забывавших страх перед наукой, вернувших ей публичность, сохранялась привычка к секретности, хотя и превращалась в подобие игры. Вот Александр Македонский пишет Аристотелю из похода: "Ты поступил неправильно, обнародовав учения, предназначенные только для устного преподавания. Чем же мы будем отличаться от остальных людей, если те самые учения, на которых мы воспитаны, сделаются общим достоянием? Я хотел бы превосходить других не столько могуществом, сколько знанием о высших предметах. будь здоров". Аристотель ему отвечает: "Ты написал мне о моих чтениях, выражая мнение, что их следовало бы сохранить в тайне. Знай же, что они и изданы, и не изданы, потому что понятны только слушавшим нас. Будь здоров, царь Александр".
Эта маленькая склока возникла из-за какого-то сочинения Аристотеля о природе. Мы их знаем. И знаем, что там нечего было засекречивать. Однако подобное кокетничанье совершенно не в духе Платона. Что-то необычайно таинственное и важное заключалось в истории Атлантиды или было связано с ней, но мы этого пока не увидали. Чего хотел Платон: выдать тайну или надежнее скрыть?
Похоже, что его повествование — своего рода маневр, что он хотел и напомнить о забытом, не напоминая о лишнем, — открывал, чтобы перепрятать!
Мудрено и сомнительно? Да, может так показаться.
Но ответьте-ка: где, согласно Платону, была расположена Атлантида? В Атлантическом океане — и нету сомнений?
А теперь загляните в текст диалога "Тимей".
Конечно, нужен бы анализ греческого текста, только мы с вами плохие полиглоты. Сравним два русских перевода.
"Существовал остров, лежащий перед тем проливом, который называется на вашем языке Геракловыми столпами", — говорит жрец богини Нейт. Перед проливом, а не за проливом, как следовало бы сказать, находись Атлантида в Атлантике…
В другом переводе: "Тогда ведь это море (Атлантический океан) было судоходко, потому что пред устьем его, которое вы по-своему называете Геракловыми столпами, находился остров…" Опять-таки пред устьем — перед Гибралтаром!
Возможно, в этом повинны вольности русского языка. Но они верняком отражают двусмысленную неопределенность текста.
Праафиняне положили предел дерзости атлантов, "путь державших от Атлантического моря", — сообщает один переводчик. Праафиняне обуздали силу атлантов, направлявшуюся на Европу и Азию "со стороны Атлантического моря", — говорит другой.
От моря шли атланты, со стороны моря — но не из-за моря!
Но, скажете, брат Атланта получил в удел "крайние земли острова со стороны Геракловых столпов до нынешней страны гадиритов". А Гадир, позднее Гадес, теперь Кадис- город в Испании, расположенный на Атлантическом побережье, — куда уж яснее!..
Тут-то, может быть, и заключается вся хитрость. Город был основан финикийцами. Слово "гадир" в переводе означает "крепость".
Он уже существовал во времена Платона, но в дни нашествия атлантов его, разумеется, и в помине еще не было, этого Гадира!
И Платон не говорит о городе Гадире ни слова — он говорит о стране гадиритов.
Странен перевод имени царского братца Гадира: по эллински, мол, его можно передать, как Евмел. Но "Евмел" — это вовсе не "крепость", на русский его даже не переводят, а пересказывают: "богатый стадами", или "богатый мелким скотом", или даже "имеющий много прекрасного мелкого скота".