— Джилл? Тебе разве не нравится оленина? — строго спросила она.
— Нравится, что вы, — солгала я сквозь зубы. Жерар с трудом сдерживал смех. — Одно из любимых моих блюд. Просто я очень медленно ем. Люблю смаковать. — И на всякий случай, если Майра мне не поверила, я отрезала еще кусочек и проглотила его, стараясь не зайтись кашлем отвращения у всех на виду. Майра, довольно улыбнувшись, сменила тему и наконец-то перестала на меня глазеть.
Я метнула злобный взгляд в сторону Жерара, а тот ответил мне извиняющейся улыбкой. Зачем было привлекать ко мне внимание? И что мне теперь делать с оставшимся мясом? Если я его съем, то, по всей вероятности, сблюю прямо на стол.
Похоже, единственным спасением была известная детская выходка. Я разрезала мясо на кусочки, притворилась, что жую, а потом, как ни в чем не бывало, приложила ко рту салфетку и сплюнула. Потом опустила салфетку на колени и стряхнула остатки в очень дорогую сумочку, дизайн которой разработал Жерар. Учитывая то, как он вел себя за столом, я имела полное право испортить его вещичку.
Когда Майра наконец встала и повела гостей на гигантскую террасу, где нашему вниманию предлагались изысканные напитки, я украдкой шмыгнула к туалету, чтобы опорожнить сумку и смыть мясо в унитаз. Но меня как раз опередила Шэрон Стоун.
Я по очереди открывала все двери, но это оказывались лишь шкафы. У Майры, по моим прикидкам, должно было быть десять туалетов в каждом коридоре — и куда же они все подевались в столь ответственный момент?! В следующем коридоре я тоже ничего не обнаружила.
Тут появилась сама Майра.
— Все на террасу! — велела она, подгоняя меня на выход. Значит, нужно было дождаться подходящего момента и улизнуть позже. И я уныло поплелась за остальными гостями в сопровождении пуделя Черновой, который постоянно подпрыгивал и покусывал мою сумочку.
— Привет, песик! — притворно умилилась я, поглаживая собаку по голове и пытаясь таким образом от нее отвязаться.
Но животное твердо стояло на своем. Оно наверняка учуяло оленину.
— Лежать! — скорее взмолилась, чем скомандовала я. Я бы с радостью поделилась с ней мясцом позже, если бы сейчас эта сучка оставила меня в покое.
— Ты, похоже, понравилась Валентино! — одобрительно проворковала Майра.
Я боязливо заглянула в ее сверкающие зеленые глаза.
— Ой, я просто обожаю пуделей! — ответила я, сбрехав именно как собака. Я-то никогда не симпатизировала всем этим холеным декоративным гаденышам. А теперь один такой гаденыш все никак не хотел от меня отвязаться.
Валентино опять прыгнула на меня, порядком развеселив свою хозяйку.
— Валентино всегда умела безошибочно определять характер человека.
И я была вынуждена позволить мерзавке расцарапать когтями все мое платье от «Жерара Готье». И тут же допустила ошибку — нагнулась, чтобы погладить ей загривок еще раз, устроив показательное выступление перед Майрой. К счастью, ту уже окликнул Доминик Дюнн: хотел узнать, кто ее архитектор.
Стоило Майре отвернуться — и собака впилась зубами в мою сумочку, зарычала и принялась остервенело ее трясти. Я изо всех сил старалась вырвать вещь из пасти зверя.
— Моя сумочка! — вдруг с отчаянием воскликнул Жерар, спеша мне на помощь. Да уж, своевременно, нечего сказать. — Плохой пес! — укоризненно гаркнул он и щелкнул Валентино по носу, пока я опасливо искала взглядом Майру. Я не хотела, чтоб она видела, как мы обижаем ее тупорылую, падкую на оленину собачонку.
Лучше всего, рассудила я, оттащить сумку вместе с животным куда-то в сторону и попытаться избавиться от мяса раз и навсегда.
— Прикрой меня, чтобы Майра не видела, — прошептала я Жерару, который послушно заслонил хозяйке дома обозрение.
Я кое-как отволокла собаку, не разжимавшую хватки, в кухню.
— Умница, — похвалила я ее, пока она, поскуливая и рыча, пыталась растерзать сумочку в клочья. Скрывшись за дверью, я слезно попросила повара дать мне кусок мяса для отвлекающего маневра. Тот увидел, что я действительно попала в переплет, и отрезал шмат оленины с собственной тарелки.
Валентино мигом набросилась на подачку и наконец соизволила оставить мою сумку в покое.
— Спасибо! — с облегчением выпалила я и рванула в туалет, где вытряхнула пахучее мясо в унитаз и смыла.
Вернувшись на террасу, я протянула Жерару разорванную сумку.
— Прости, — только и смогла сказать я.
Он же в ответ, разумеется, сострил: