По стечению обстоятельств после нашей с Джошем свадьбы в моей жизни образовался еще один союз. Крупнейший в мире издательский конгломерат «Нестром Медиа» уже долгие месяцы подбивал клинья к «Фрайер Пабликэйшнз», и вот сейчас сделка уже была близка к заключению. «Нестром» являлся домом для «Фэшенисты», «Эрудита», «Уорлд-трэвелера», «Феминистки», «Элгонкуина», «Эпикурейца» и многих других многотиражных, высококачественных, прибыльных журналов. Им завидовали все поголовно.
Я объявила о замужестве в офисе, но о беременности умолчала. Знали лишь Сара и Тасо, Серена и Кевин, мои родители и Алекс. И я надеялась сохранить это в тайне до завершения слияния.
Тем не менее газетчики из желтой прессы вовсю мусолили тему моей возможной беременности, учитывая наш с Джошем поспешный брак. Я, впрочем, сумела пресечь дальнейшие попытки влезть в мою личную жизнь, заявив, что мне все равно нужно было идти в мэрию за информацией для статьи (и я не соврала), а потому я, дескать, решила совместить приятное с полезным. Борзописцы купились, и их внимание скоро отвлекли более яркие сплетни о людях поизвестнее меня.
Когда новости о слиянии наконец просочились, нас с Полом вызвали на переговоры с Т. Дж. Олдхэмом, миллиардером, владевшим компанией. Однако встречи нам назначили порознь, отчего я ужасно занервничала: перспектива оказаться с медиа-магнатом наедине испугала меня не на шутку. Более того, моя встреча шла первой, а значит, я даже не могла выведать у Пола, что да как, и должным образом подготовиться.
Как велела мне моя нервозная привычка, в преддверии ответственной встречи я сосредоточилась на подборе гардероба. Я позвонила Жерару, и он, приняв во внимание экстренность вызова, тут же примчался ко мне, чтобы, переворошив весь шкаф, остановиться на более-менее новом, с атласными вставками, баклажанном брючном костюме от «Роберто Кавалли». Костюм был, бесспорно, элегантен, но все-таки странноват. Однако Жерару удалось убедить меня, что в сочетании с приличной укладкой костюм сделает меня неотразимой.
До встречи с Т. Дж. Олдхэмом мне было известно о нем лишь то, что он человек очень богатый и очень эксцентричный. Я даже не знала, как он выглядит. Поэтому, когда я вошла в его пентхауз на Пятой авеню, меня застало врасплох приветствие из уст мужчины, встречавшего меня в фойе. Это был низкорослый, лысеющий старичок, неуловимо напоминавший какого-то грызуна, с длинным лицом и в очках с толстыми стеклами, в которых его глаза казались гораздо больше. На первый взгляд, ему можно было дать семьдесят с небольшим. Одет он был в траченный молью синий свитер и белую рубашку со старомодным воротничком. Завершите ансамбль черными брюками — и получите готовый образ какого-нибудь пропахшего плесенью раввина или придурковатого профессора колледжа. Очевидно было и то, что этот человек, в отличие от меня, не выбирал себе наряды часами.
Я засомневалась, прежде чем ответить на приветствие. Может ли этот старикашка быть тем самым журнальным магнатом с миллиардным состоянием? Или это просто его ассистент, пожилой и прескверно одетый?
Ответ на мой вопрос последовал незамедлительно.
— Мисс Уайт? — робко спросил старикан.
— Да, — ответила я со смущенной улыбкой недопонимания.
— Меня зовут Ти-Джей, — сказал он.
— О, мистер Олдхэм, очень приятно познакомиться, — сказала я, протягивая руку для рукопожатия.
— Нет, — сказал он, отклоняя мою ладонь. — Простите, но я этого не делаю никогда. Это все страх микробов, он преследует меня всю жизнь, — пояснил он, уже провожая меня по коридору. — Ничего личного.
— Мне очень жаль, — сказала я, не зная, как еще ответить на подобное заявление.
— Не о чем тут жалеть. — Он завел меня в просторную, роскошно обставленную комнату. — И прошу вас, обращайтесь ко мне просто по имени. Мистер Олдхэм — это мой отец. А мы не очень-то ладили.
Я кивнула. Когда я оглянулась по сторонам, меня до глубины души поразили не только колоссальные размеры комнаты, но и слепящий свет, пронизывающий все пространство. Все здесь было белым или из хромированной стали: кипенные ковры, жемчужные диваны, сливочного оттенка шторы, алебастровый кофейный столик и сверкающие люстры, распространяющие тот самый слепящий свет. Ти-Джей в своем черно-синем костюмчике казался маленьким тараканом среди райских облаков пентхауза.