ОБЛОЖКА
...Он понял, что и в нем – вот она – зазвучала до сих пор дремавшая струна, о существовании которой он и не подозревал. Простая болтовня этих собирающихся на юг птичек, их немудрящие рассказы разбудили такое новое и сильное чувство, что ему неодолимо захотелось ощутить хотя бы одно прикосновение южного, солнца, почувствовать дуновение южного ветра, вдохнуть подлинно южные ароматы. Зажмурившись на один миг, он позволил себе помечтать в полной отрешенности, а когда снова открыл глаза, река показалась ему серой и холодной, зеленые поля – пожухшими.
(С) Кеннет Грэм, "Ветер в ивах"
КАРТЫ
Карта Медноречья
Политическая карта Медноречья
ПРОЛОГ
Так тебя обманывает механизм:
Обещает в рай, а увозит вниз.
Я тебя найду - только ты мне снись
Даже там, где край!
Это стук копыт по мостовой,
И моё последнее волшебство:
Голоса, зовущие нас из книг
На краю утра!..
Немного Нервно, "Изнанка"
Вначале была только тьма. Без света, без звука – и без мысли. Ни времени, ни чувств… Покой.
Но вот что-то изменилось. Темнота сделалась неоднородной, замельтешила тусклой рябью света. Как будто метель в зимней ночи. Откуда-то взялся шум – неровный, сухой шелест, то нараставший, то стихавший.
Рябь. Шум. Метель… «Зимняя вьюга», пришла откуда-то мысль – непонятно почему, тревожная. Синдром… зимней вьюги…
Нет. Это шум моря. Свет – как дробь лунных бликов на ночной воде. И шорох волн о прибрежную гальку. Да; я же бывал на море, однажды…
«Я? А кто это – я?»
«Кх-х…» Шум усилился, в нём прорезались новые, потрескивающие ноты. «Пхрр… кхрр…»
Сознание понемногу возвращалось. «Я доктор… Да. Доктор Авель Кувье. Семнадцатая столичная больница. Я сегодня дежурил по отделению, и…
Секунду. А где я?»
Во тьме всплыл огромный, размытый белый круг в смутных пятнах. Взошла луна. Только почему-то сбоку на ней чернело большое, круглое пятно. Как будто кратер, заполненный тьмой…
«Пхр-р…»
– …верка! – прорвался сквозь шелест бодрый голос. – Проверка! Раз, раз, два! Вы меня слышите?
Авель заморгал. Тьма рассеялась, луна сделалась чётче – и превратилась в круглое лицо. Пожилой мужчина с крючковатым носом и дряблыми щеками; волосы по бокам лысины топорщились рожками. Правый глаз смотрел с любопытством, левого не было – из глазницы торчал чёрный, блестящий объектив, как у фотоаппарата.
– О, прекрасно, вы очнулись! – обрадовался лысый. – Получилось! Хэй-хэй-хэй! Приём! Если вы слышите, кивните… Ох. Ну, хорошо! Если слышите меня, моргните дважды!
Авель непонимающе хлопнул веками два раза. Зрение окончательно прояснилось. Он находился в каком-то помещении – без окон, зато с яркими лампами под потолком. У стен застеклённые шкафы с инструментами и пузырьками. Процедурная? Лаборатория?.. Негромко жужжало и попискивало какое-то оборудование: совсем близко, чуть ли не под ухом.
Стоп. А ведь он говорил с кем-то в своей собственной процедурной, совсем недавно! И кому-то вот так же отвечал глазами…
«Алиса!»
Воспоминание ударило, как разряд тока. Эта девчонка заперла его в шкафу! А потом был допрос Канцелярии, и госпожа Директор Поискового Департамента – которая его… она его…
«Меня отключили!» При мысли о стопорном ключе в шейной скважине Авеля накрыл ужас. «Нет! Нет, спокойно! Я живой!.. Живой. Но почему он сказал, что я не смогу кивнуть? Я что, парализован? Что-то пошло не так?!»
Доктор попробовал осмотреться – но голова почему-то не поворачивалась. Тогда он в панике скосил глаза вниз… И дико закричал.
У него больше не было тела!
Голова Авеля была закреплена в массивной подставке, от которой тянулись трубки и провода к шипящим и гудящим аппаратам. Вся эта конструкция стояла на столе; а тела доктора, к которому он так привык – не было, не было нигде!
И, что ужаснее всего – как ни кричал Авель, из его уст не вырывалось ни звука.
– Ну, что ж… А? Ох, простите! – обернулся к нему страшный, одноглазый маньяк. – Совсем забыл включить подачу воздуха в гортань! – он повернул краник на трубе. Шипение усилилось, дрогнула стрелка на шкале манометра.