Женщина запнулась, сообразив, что слишком уж торопит коней. В конце концов, судьба её по-прежнему была под вопросом. По лицу Канцлера невозможно было понять, какие мысли сейчас щёлкают за этим высоким лбом, отмеченным шрамом.
– Что ж, – наконец проговорил Канцлер. – Выходит, опасная лазутчица с ручным монстром на привязи. Знаете, Катерина, а я вполне допускаю, что эта Алиса вовсе не шпионка.
– Но… Вы рассматриваете лучшие версии?
Канцлер перетасовал бумаги на столе. Взгляд Катерины зацепился за один лист, выглядывавший из-под прочих. Рисунок – точнее, чертёж. Что-то вроде пальмовой ветви с частыми, топорщащимися узкими листьями. Или, скорее… Додумать она не успела: листок исчез среди прочих документов.
– Я рассматриваю все версии. Это моя работа. Нельзя исключить, что Алиса действовала по другим, неизвестным нам мотивам. Она вполне может быть жертвой обстоятельств, которой не повезло… Ну, или наоборот, очень повезло, раз она сумела минимум трижды уйти от нас.
– Мой Канцлер! Кем бы она ни была, кукла без номера – это всё равно отклонение от нормы! И я считаю свои действия правильными: её необходимо было задержать, а потом уже разбираться!..
– Не горячитесь, – поднял ладонь Канцлер. – Если бы ваши действия дали результат, я бы и слова не сказал. Но результат у нас, увы, отрицательный. Минус термоплан, минус личный состав Канцелярии, минус загадочная база в горах. И плюс ещё одна проблема, которая успела обрасти новыми обстоятельствами, будто камень с горы, породивший лавину.
Упоминание лавины заставило Катерину содрогнуться. Опять вспомнился страшный камнепад.
– И это на фоне осложнения внешнеполитической обстановки. У мишек на севере явно намечается что-то нехорошее. Тучи сгущаются… И, разумеется, как только собирается дождь, наши добрые южные соседи тут же вылезают на берег и устраивают концерт! Пять дней назад Болотное Царство вручило ноту нашему послу. Они снова поднимают вопрос о «спорных западных землях».
– Нет никаких «спорных» земель, – вырвалось у Катерины. – Есть провинция Приболотье, и это неотчуждаемая территория Страны Кукол! По итогам акта о капитуляции Царства, подписанного после Третьей Лягушачьей!
– Наша позиция по этому вопросу тверда, как и прежде, – кивнул Канцлер. – К сожалению, не все наши граждане разделяют её столь же уверенно. Аристократическая Партия опять выдвинула проект «урегулирования», как они это называют.
– И что на сей раз предложили отдать? – хмуро спросила женщина.
– О, «всего-то» Комаххо. Разумеется, не один лишь город, а всю область. То есть, всё восточное Приболотье, от границ до Москитных гор. Изящно, не правда ли?
– Да они… эти предатели! Как они посмели?!
Нравы аристо и их симпатии по отношению к лягушачьему царству были хорошо знакомы Катерине. Но такой наглости они на её памяти ещё себе не позволяли.
– Ну, само собой, не по прихоти аристо. Они предлагают провести референдум… На котором, конечно же, население провинции в едином порыве проголосует за возвращение восточного Приболотья под щедрую лапу Болотного Царя. После чего историческая справедливость будет восстановлена, и между нашими народами наконец-то воцарится мир! – Канцлер не скрывал иронии, пускай заметить её смогла бы лишь Катерина.
– Бред, – женщина потёрла виски. – Какой же бред. Даже не беря в расчёт то, что это прямое предательство – как можно надеяться откупиться от Царства? Лягушня никогда не насытится: им нужны всё новые и новые земли, чтобы превращать их в свои болота… «Историческая справедливость»? Да в Комаххо две трети семей потеряли родных и близких во время лягушачьей оккупации!
– Все это прекрасно понимают. Как и то, что аристо – фактическая власть в Приболотье. И в случае референдума результаты будут ровно такими, какие они пожелают видеть.
– И что же мы… Простите. Что предпримет Канцелярия?
Вопрос был задан не просто так. Катерина успела отметить про себя, что Рейнхард говорил с ней уже доверительно, не как с обвиняемой – и всё же не смела надеяться. Кто знает, какой ход он уготовил ей в грядущей партии?
Несколько томительных секунд Канцлер молча смотрел на неё. А потом выдвинул ящик стола и положил на столешницу что-то небольшое, прикрыв ладонью.
Сердце подпрыгнуло в груди Катерины. Она поняла всё за миг до того, как Рейнхард убрал руку, и в свете лампы блеснуло серебро нагрудного жетона. Очень знакомого; с отчеканенной цифрой «1» и именем. Её собственным.