С виду горы – воплощение суши и безжизненности. Будто ржавые позвонки самой земли, в незапамятные времена выпертые на поверхность той судорогой континентальных плит, которая породила эту странную местность… Трудно поверить, что по ту сторону гор, в низине, начинаются тенистые джунгли и бескрайние болота лягушачьей страны.
Восточная четверть массива отколота от остальных гор глубоким каньоном: извилистой трещиной тверди, через которую с юга на северо-восток протекает река Гидра. Приток Медянки, и единственный водный маршрут между лягушачьей и кукольной странами. Вот почему даже в мирное время несёт в горах вахту Горная Стража – суровые куклы в полосатом жёлто-оранжевом камуфляже, охотники на лягушачьих диверсантов и шпионов.
Под стать стражникам и весь народ Полынных Земель. Здешние жители находят своеобразную гордость в том, что их провинция во все времена была самой малоосвоенной территорией Страны Кукол. Женщины и мужчины этих краёв – немногословные, грубоватые, несгибаемые – называют свою землю «Старый Юг». Они не выходят из дому без рогатки на поясе, пьют залпом крепчайшую шалфейную настойку, и ни во что не ставят власть. В любой беде они полагаются сперва на себя, затем на соседей, а потом – на святых машинных духов. Во многих городишках нет даже милиции: лишь шериф-участковый, который при необходимости собирает ополчение дружинников для поимки бандита или диверсанта.
Шахтёры, фермеры, золотодобытчики… И, конечно же, ковбои. Те самые, в плащах-пыльниках и широкополых шляпах, с рогаткой в кобуре и кнутом на ремне: день-деньской они на лошадях перегоняют по равнинам стада. Герои многочисленных кинофильмов, полных приключений и романтики. (Сами ковбои поминают всю эту «романтику» такими словами, которые уж точно не прозвучат с экранов!)
Да, Полынные Земли негостеприимны. И всё же, их богатства манят искателей наживы со всех концов света. Золотые прииски, железные рудники, ранчо – их владельцы платят щедро и не задают лишних вопросов. Что уж говорить о новой железной дороге, которую прокладывают от Лос-Конокрадоса до столицы! Везде требуются новые руки, а большие города – сияющие, шумные и грязные – манят неопытных новичков и усталых рабочих своими соблазнами, вытягивая из карманов деньги.
И, конечно же, большинство переселенцев получают куда меньше, чем рассчитывали, а большинство работяг спускают нажитое непосильным трудом в кабаках и игорных притонах быстрее, чем успевают это понять. Участь таких бедолаг – скудная пайка и жильё в длинном, дощатом бараке, в одном из бедных рабочих посёлков, щедро рассыпанных по просторам страны прерий…
***
Именно такой посёлок приютился на дне ущелья. Дома, рассохшиеся и выбеленные солнцем и ветрами, как кости, лепились к опорам моста – чьё переплетение своей сложностью напоминало карточный домик. Когда выпадали редкие дожди, дно ущелья ненадолго превращалось в ручей, пускай и мутный: поэтому бараки строились поближе к воде.
Мост изначально планировался железнодорожным. Через этот гористый край должна была протянуться одна из веток строящейся железной дороги, соединив столицу с отдалёнными шахтами. Но потом начальство компании прикинуло суммы, изменило планы, внесло правки – и мост на чертежах стал двухъярусным. По второму уровню должны были пойти грузовики с полными кузовами руды и колотого камня.
В газетах это подали как неслыханный триумф и грядущую экономическую победу. А для рабочих – согбенных, изнурённых, повязанных кабальными контрактами – это означало только лишние пару лет невыносимого труда.
…Вот так и вышло, что первыми пыль на дороге увидели работяги-куклы, дробившие камень на обочине. Один из тружеников распрямился, отошёл к бочке с грязной водой, в которой мокли тряпки. Обтерев лицо от пыли и проморгавшись, он огляделся и заметил острую пыльную гривку, тянущуюся по далёкой дороге.
– Эй! Слышьте? Никак, едет кто!
Пустячное событие стало поводом для небольшой передышки. Рабочие – голые по пояс, серые от пыли – отложили кирки и молоты, разогнули усталые спины. Женщина в рваной юбке, тащившая корзину каменных осколков, облегчённо поставила ношу на землю. Все взгляды обратились туда, где понемногу росло облако, поднятое неведомым ездоком.
– Мож’, смену везут? – с притухшей, но всё ещё радостной надеждой предположил кто-то.
– Куда те, «смену»! Нешто найдутся другие дураки, в такой дыре впахивать, кроме нас? Так и загнёмся тут, хлябь меня забери…