– Вот и умничка!
– «Ботва», «чешуя», «рыжатина», «ягодки»? – вмешался Роско. Встретив непонимающий взгляд клерка, скривился. – Фу ты… Купюры, монеты, золото, камушки?
– Б-ботва… банкноты! Много! Д-два мешка!
– О-го! – присвистнула рыжая, а Роско восхищённо выругался, помянув коррозию и диффузию. – Вот это дело! Ну-ка, говори код сейфа!
– Н… нет.
– О, – с лица рыжей сползла улыбка. – Смело, конечно… но тупо. Эй, Роско!
– Погодите! Вы не п-поняли! Я не знаю! Этот сейф, он для особых клиентов. Код знают только начальник б-банка и сам вкладчик! Клянусь!..
– Не врёт, – впервые подала голос вторая девушка: большеглазая, с длинными, выгоревшими белыми волосами, выдававшими в ней южанку. От её взгляда клерку почему-то стало не по себе даже сильней, чем раньше. – Я чувствую, не врёт.
– Понятно… Ладно, разберёмся. Ведьма, давай! – обернулась «Милашка» к беловолосой. Та вытащила из кармана мундира маленький пузырёк, откупорила (над горлышком взвился фиолетовый, искристый дымок) и выпила одним глотком. На миг прикрыла глаза, а когда открыла вновь – зрачки её уже расширились, как две чёрные монетки. Положив ладонь на дверцу сейфа, Ведьма принялась второй рукой крутить колёсико с цифрами.
– Так, – глухо бормотала она. – Так, так… ага! Щёлк! Семь… теперь три… пять…
Клерк боязливо следил за работой взломщицы. Раньше он только мельком слыхал о загадочных зельях из диковинных трав и грибов Фонарного Леса, которые временно усиливают все чувства, позволяют увидеть невидимое, или даже прозреть будущее.
– Есть! – Ведьма повернула колёсико в последний раз. Дверь со щелчком приоткрылась… но не до конца. Взломщица подёргала – тщетно. Взгляды грабителей обратились на клерка.
– Т-там ещё простой замок, с ключом. Извините…
– Дай угадаю, ключ у вкладчика? Ясно. Ну-ка, ребята!
Здебор уже снял с пояса ломик-фомку. Вдвоём с Роско они вклинили его в щель двери, навалились что было сил – застонал металл, Роско выругался сквозь зубы – и дверь поддалась, распахнувшись.
– О-о! – глаза рыжей полыхнули жадностью. В нутре сейфа покоились два больших, крепко зашитых мешка с жирными чёрными штампами. Раскрыв нож, атаманша вспорола один: наружу, как потроха, выпятились тугие пачки банкнот, перехваченные лентами.
– Есть! Гребите, парни, а потом – на выход!
– А чё так, Кари? – не понял Роско. Медведь раскрыл саквояж и перекладывал в него деньги. – Давай ещё один подломим, делов-то!
– Вот поэтому я и командую, – возразила рыжая. – Башкой подумай, если ты у горожан последние вклады уведёшь, за тобой весь город погонится!.. Всё, гайда! Пошли!
– Не лезет, – впервые подал гулкий голос медведь. В самом деле, саквояж был наполнен денежными пачками, но второй мешок в него бы уже не поместился.
– Ну, так просто на плечо бери! – не растерялась атаманша. – Кто к канцелярским придерётся? А, и да… – обернувшись, она выразительно взглянула на клерка.
– Я н-никому не расскажу! – замотал головой тот. – И не видел ничего! Клянусь! П-пожалуйста, я…
– Тихо, улыба. Успокойся. Тебе с самого начала по уху дали, ты свалился и ничего не видел. Понял?.. Свяжите его, парни, и к стулу примотайте.
– С-спасибо! О, духи добрые, я!..
– Всё-всё, тише. Никто тебя не тронет. Скажи спасибо, что заикаешься так смешно… – рыжая усмехнулась, отчего-то грустновато.
Грабители вышли из банка на улицу: спокойно, как и подобает честным служащим. Медведь нёс в лапе саквояж, а на другом плече тащил мешок. Матросы на палубе фургона уже готовились поднять паруса.
От церкви донеслось жестяное бряканье. У крыльца унылый священник в чёрной мантии звонил в колокольчик.
– Пожертвование! Пожертвование! – выкрикивал он. – Собираем деньги для вдов рабочих, погибших на шахте Медной Лощины!
Рыжая вдруг замедлила шаг, а потом свернула. Роско запоздало шикнул ей вслед, но атаманша уже шла к церкви. Подойдя, склонилась и положила в ящик у ног пастора сотенную банкноту.
– Примите, отче, – сказала девушка, стянув с головы кепи. – Канцелярия скорбит вместе с вами!
– Вы очень добры, дочь моя… – поражённо проговорил священник.
– Какой хляби, Карима?! – зашипел Роско, когда атаманша вернулась к фургону. – Сама сказала, валить пора!
– Не кипятись, – отмахнулась рыжая. – Репутация дороже времени. Да и некуда торо…
– Эй! Стой! Во-оры!
Вопль раздался со стороны салуна. Какой-то тип в белой шляпе на веранде тыкал пальцем в сторону фургона: