– …а-а-а-А-А-А!!! – прорвался, наконец, из горла доктора истошный крик.
– Реакция бурная, но адекватная, – одобрил одноглазый.
– Помогите! – завопил Авель, срывая голос. О, духи машин, даже голос стал другим: выше и тоньше, чем раньше. – Спасите-е!
– Если можно, потише: я вас прекрасно слышу, – вежливо попросил ужасный тип. Казалось, его ничто не смущало.
– Милиция! – Авель надсаживался так, что ему казалось, он сейчас начнёт подпрыгивать на подставке. – Канцелярия! Кто-нибу-у-удь!..
Старик мелко, дробно захихикал, будто услышав нечто забавное. Авель осёкся и умолк, дико глядя на него.
– Какой парадокс! – отсмеявшись, сообщил одноглазый. – Не нужно звать Канцелярию, дорогой коллега: она, собственно, вокруг нас. Точнее, над нами! – он задрал лицо к сводчатому потолку.
– А… ч-что вы хотите сказать?
– Всего лишь то, что мы сейчас находимся в подземельях Шпиля. Пятый блок особого содержания. Спецтюрьма, если короче. И мой дом последние тринадцать лет, – после паузы добавил старик со странной смесью горечи и гордости.
– Тюрьма? – растерянно повторил доктор. – Но как? За что меня?..
– Я-то надеялся услышать это от вас! – хохотнул коротышка. – Ти-ли-ли! Не ведаю, друг мой. Но если вас отправили ко мне, как и беднягу Лаврия… не хочу вас огорчать, но, боюсь, наверху вас уже списали со счетов!
Лишь сейчас встревоженный Авель заметил в помещении ещё одну куклу. Мужчина с растрёпанными тёмными волосами, падающими на глаза. Он сидел в углу комнаты и листал какую-то книгу, хмурясь и шевеля губами. Не сразу Авель разглядел, что у Лаврия нет ног: лишь две культи с подвёрнутыми штанинами. И сидел он в инвалидном кресле на колёсах.
– Я же ничего не сделал! – беспомощно выговорил Авель. Как будто это что-то могло изменить.
– Ну, похоже, всё-таки сделали, – одноглазый уже отошёл от стола и принялся чертить мелом по большой, напольной меловой доске. – Чем-то ведь вы прогневили Канцелярию, или же лично госпожу Директора…
– Директора?
В голове у Авеля вдруг всё сошлось воедино.
– Я вспомнил! – заговорил он торопливо, словно боясь забыть. – Я вёл приём в больнице. И ко мне привели на осмотр девушку с непонятными рисунками на теле… Алиса! Её звали Алиса!
Коротышка прервал записи и обернулся. А безногий Лаврий неожиданно оторвался от книги и вскинул голову. От его взгляда – безумного, сверкающего – доктор вздрогнул бы… будь у него чем вздрагивать.
– Рисунки, говорите? – с интересом переспросил одноглазый. – Как интересно! Би-бип! Ну-ка, постойте… – и он мелкой трусцой убежал куда-то.
Авель опасливо взглянул на Лаврия. Но безногий калека продолжал молча таращиться на него, сжимая в руках книгу. Только сейчас доктор разглядел на чёрной, потёртой обложке тиснёную золотом звезду с восемью лучами.
«Священное Писание? Что за ерунда?»
– Алиса? – тихо повторил Лаврий. – Ты тоже видел Алису, брат?
Имя загадочной беглянки он произнёс со странным благоговением.
Ответить Авель не успел. Вернувшийся коротышка сунул ему под нос листок бумаги с отпечатанным контуром кукольной фигуры, разрисованным ручкой:
– Вот такие, да?
– Д-да… – пригляделся Авель. – Постойте. Это же… это рисовал я! – он узнал бланк осмотра из своего кабинета. Который сам же разрисовал по просьбе госпожи Директора, изобразив тот странный узор, что видел на теле Алисы: беспорядочно разбросанные круги, соединённые линиями.
– Но откуда это у вас?
– Оттуда же, откуда и вы, дорогой коллега! Точнее, простите за неудачную, ха-ха, формулировку, ваша голова… Сверху, разумеется. От госпожи Директора! Видите ли, между мной и Канцелярией давнее соглашение: я на них работаю, а они исправно поставляют мне материал для…
Одноглазого прервала короткая трель звонка, донесшегося откуда-то из соседней комнаты.
– О! Легки на помине! – радостно заметил одноглазый. – Прошу прощения, вынужден вас ненадолго покинуть. Мне наконец-то доставили свежее оборудование для экспериментов! Пада-пада-пам!
«Эксперименты»… Безумный учёный в подвале… Тринадцать лет назад…
Да! Авеля вдруг посетило озарение. Он вспомнил, где раньше видел лысого коротышку. Как он мог забыть, ведь когда-то это лицо с объективом вместо глаза красовалось на первых полосах газет!
– Кюрст Шлау! – вырвалось у него. – Вы же доцент Шлау! Учитель Кипятка!