– А-а, окалина! – не выдержав, Брикерт бросился вперёд и оттолкнул солдата. – Дай я!
– Да куда?..
– Я на флоте служил! – прорычал виконт, ловя корму фургона в прицел. Бесы ржавые, как же виляет эта колымага!
Фургон вылетел на мост, буер – следом. Работяги на обочине дороги удивлённо смотрели на погоню.
– Держите её! – вытянув шею, заорал Брикерт. – Остановите эту Милашку!!!
Ветер донёс обрывки его слов до рабочих, и те переглянулись. Какую такую «милашку»?
Экипаж бандитов уже достиг середины моста. Брикерт приник к орудию: совсем как в былые времена, на борту «Стерегущего», когда он выцеливал пляшущую на гребнях штормовых волн шаланду контрабандистов. Всего один выстрел!..
Дзынь! Гарпун рванулся за фургоном, ввинчиваясь в ветер и таща за собой трос. Пронёсся над самым срезом кормы – и вонзился в саквояж на палубе. В следующий миг трос натянулся и выдернул саквояж за борт…
И тот распахнулся от рывка.
Деньги вихрем вырвались наружу; закружились по ветру, разлетаясь над мостом. И в эту метель на полной скорости влетел буер.
– Нет! – истошно вскричала Карима.
– Нет! – заорал сержант, отмахиваясь от липнущих к лицу бумажек.
– Нет… – сипло выдавил виконт. Уронив руки, попятился – и налетел на рулевого Матти. Тот выпустил румпель; буер завилял, пошёл юзом.
– Покинуть кора-а!..
Стражи и лягухи посыпались за борт, покатились по настилу. Лишь виконт, вцепившись в снасти, оцепенело глядел перед собой.
Буер проломил перила и вылетел с моста в пропасть. В последний миг Брикерт очнулся – лишь чтобы увидеть перед носом буера стремительно растущую стену ущелья.
– Ох, да хлябь меня побе…
Закончить виконт уже не успел. Буер впечатался в скалу. Разбитый, разваливающийся в падении, осыпался вниз, ударился об уступ – и взорвался.
Грохот заметался эхом меж обрывов. Клуб огня и дыма вспух на скале, из него протянулись шлейфы разлетевшихся обломков. Дымящаяся белая шляпа печально и торжественно спланировала вниз, на крыши посёлка.
Банкноты кружили, как листопад. Один из камнедробильщиков поймал купюру на лету, рассмотрел.
– Деньги, – неверяще пробормотал он. – Братва! Деньги же!
И работяги кинулись ловить богатство. Они подпрыгивали, хватали бумажки, хохотали и бранились. Женщина в драной юбке закружилась в танце, размахивая веерами банкнот.
– Деньги! – смеясь и плача, выкрикивала она. – Слава Милашке! Ура Милашке!
– Ура!..
Эхо разнесло их голоса над ущельем. И внизу, на улицах посёлка, высыпавшие из домов рабочие – ещë не знавшие, о ком речь, но уже видящие, как с небес падает богатство – дружно подхватили:
– Ура Милашке!!!
ГЛАВА 5. СНЕЖЕНСК
– Руки вверх!
Алиса вскинула руки.
– Хорошо. Теперь в стороны! – велел Петрович, не отрывая взгляда от стрелок на приборных шкалах.
Кукла послушно развела руки, стараясь не повредить проводки. Чёрные резиновые присоски облепляли тело Алисы; провода от них тянулись к гудящим и пощёлкивающим приборам.
– Нагнитесь. Разогнитесь, – командовал Петрович. В полумраке ангара тусклый свет экранов озарял его лицо, делая похожим на какого-то древнего алхимика над ретортами. – Так. Хм… Ладно. Можете одеваться!
Старик дёрнул рубильник. Гудение приборов стихло, зато под потолком зажглась лампочка.
– Ну, что-нибудь узнали? – спросила Алиса, аккуратно обирая с себя присоски.
– И да, и нет, – старый механик задумчиво причесал пальцами лохматую бороду. – Сами понимаете, оборудование старенькое, прошлый век. Не то, что в какой-нибудь клинике… Давайте, пойдём.
Алиса уже натянула платье, и теперь зашнуровывала ботинки. Петрович культурно подал ей руку (предварительно, по механицкой привычке, обтерев о штаны от возможного мазута и сажи), и помог сойти с испытательного стенда.
На выходе Петрович задержался перед хозяином. Здоровый, усатый мужик в промасленных джинсах и кепке ждал их, привалившись к стене.
– Спасибо, Семёныч. Вот, держи за беспокойство, – старик протянул хозяину сложенную банкноту.
– Не-не, брось! – замотал головой усатый. – По старой дружбе!
– Ладно тебе. Ты вон как нам помог, да и время мы у тебя отняли!
– Да ну! У нас с Харальдычем всё равно перекур!..
Алиса уже немного привыкла к показной скромности здешних жителей. Как и к странной манере называть хороших знакомых (а также незнакомых, но отличившихся хорошей репутацией и уважаемых граждан) по имени отца. Даже своего напарника по ремонтной мастерской, немногословного медведя по имени Мейно, Семёныч звал просто «Харальдычем».