Петрович указал бородой в сторону яркого, расписного ларька на углу сквера. Такие попадались в столице повсюду: в них торговали «сбитнем» – популярным свендийским напитком. Население Свендии состояло в основном из кукол и мишек (лягухов было мало: амфибии находили северные края слишком холодными), поэтому национальным питьём считался сбитень, гармонично совмещавший в себе мёд и чай. Зимой его подавали горячим, летом, как сейчас – холодным. Были сорта с различными специями и пряностями, и даже хмельные разновидности: на любой вкус.
У ларька попивали сбитень трое прохожих. Медведь и двое мужчин-кукол. Один обычного телосложения, стройный; а второй – массивный, плечистый, низкорослый. Так, что ему приходилось вставать на цыпочки, чтобы дотянуться до уличного столика и поставить стакан.
– Вот видите? Когда взрослое тело собирают, то его специально проектируют под то, кем кукла быть собирается. Шахтёры, каменотёсы там – им тела поплечистей да посильней делают, побольше пружин да поршней на костяк добавляют. Такие, как Милашка ваша, всё больше для умственной работы, или там с бумажками возиться… Ну а механики, техники, как я – этих специально помельче делают. Думаете, чего я такой? – Петрович выразительно хлопнул себя ладонью по картузу на лысине. – А потому, что я так под любую машину подлезу, в двигатель заберусь, куда другим ходу нет!
– А борода вам разве не мешает?
– Верно мыслите! – Петрович встопорщил бороду в улыбке. – Да только, слышь, бороду-то я себе примастрячил уже когда мастером-механиком стал, и твёрдо знал, что на вал её уже не намотаю. Всю жизнь мечтал!.. К тому ж, я тогда уже по преподавательской части пошёл. Студентов в Гаражах учил…
Петрович вдруг прервался и умолк, насупив брови. Алиса уже успела понять, что с «Гаражами» (чем бы они ни были, и чем бы ни отличались от обычных гаражей – Петрович всегда как-то по-особому выделял их голосом) старого механика связывают какие-то сокровенные, и отнюдь не приятные воспоминания.
– Извините… Так что насчёт меня?
– А, ну, да, – опомнился Петрович. – Давайте-ка горло промочим сперва.
Девушка и старик взяли в ларьке два гранёных стакана сбитня и присели на ограждение сквера. Над ними шелестели листвой клёны.
– Ну, так вот. За века сложилось сколько-то типовых конфигураций. То есть, скажем так, основных схем взрослого тела. Всего их десятка полтора, пожалуй, наберётся. Было и больше: в до-Кризисную эпоху, при Второй Республике, специальные модели умели делать. Куклы для подводных работ, неуязвимые для давления. Термоустойчивые – для исследования глубоких недр, где от земной сердцевины жар идёт. Даже в космос собирались лететь. Какие планы были, какие проекты… эх, – Петрович погрустнел и отпил сбитня.
– Я слышала, – кивнула Алиса, припомнив, как о чём-то подобном рассказывал в Дубравске капитан Роджер. И уже в который раз пожурила себя за то, что до сих пор не расспросила Петровича и остальных: чем же всё-таки был этот Кризис, разрушивший славную и процветавшую (по крайней мере, если верить Петровичу) Вторую Республику?
– Вот и смотрите. У каждой конфигурации свои определённые параметры. Динамическое распределение, контуры силовых линий… Долго рассказывать. Но, если вкратце – можно снять показатели и определить, по какому шаблону делали тело.
– И я, значит, ни на кого не похожа, – договорила Алиса.
– Выходит, что так. Вас как будто… штучно создали. Ума не приложу, кто бы так сумел!
«А я знаю. Папа».
– Что же, никак невозможно сделать куклу просто так?
– Барышня! Детопроизводство и телостроение – государственная монополия! На детфабриках мозговые кристаллы выращиваются, из которых потом мозги собирают: больше их нигде не произведёшь! Там и тяги с пружинами выковываются, и вся внутренняя механика-электроника собирается, и кожа из полимеров варится… Вы представляете, сколько в теле тонкой начинки? Я даже о мозгах не говорю: один глаз собрать, это ж микроскопическая работа! – Петрович постучал себя пальцем по глазному яблоку, и диафрагма зрачка расширилась.
– Так оно везде. И в Свендии, и в Стране Кукол, и даже в Гремучих Лесах – там тоже не одни медведи живут… Это лягухи без меры плодятся, как зверьё: а у нас всё по науке! Страна, где своих детфабрик и телостроительных заводов нет – она вообще существовать не может.