Медведь сидел за столом на своём обычном месте, и попивал компот, сваренный на меду. Ковш с компотом тоже поставила перед ним Милашка: Гром не сказал ни слова, и даже не покосился на девушку. С того рокового дня в горах он стал ещё более замкнутым – по крайней мере, когда рядом были Алиса и Милашка.
– Кваспада! – позвал со своего места Кванзо. – Квакважите любезность, передайте кипяточек!
А вот ещё и одна перемена, подумала Алиса. Когда «Икар» отъехал из Наковальни, в кают-компании уже стало на два стула больше. А с новыми пассажирами на борту прибавилось и раздумий, и сомнений… и оставалось надеяться, что не прибавится проблем.
– Блаквадарю! – лягух принял из руки Алисы чайник.
Алиса украдкой косилась на Кванзо. Медведи питались исключительно жидким и сладким питьём, куклы обходились чаем и закусками… А теперь она смотрела, как обедает лягух. Кванзо бросил в миску брикет прессованной лапши из речных водорослей, сдобренной сушёными рачками и стружкой вяленой рыбы. Сбрызнул сверху чёрным соусом, залил кипятком, немного потомил кушанье под крышкой – и принялся с аппетитным хлюпаньем заглатывать разварившуюся лапшу, захлёбывая бульоном.
Этой снедью Кванзо затоварился в лягушачьем продовольственном магазине под вывеской «Квастроном». И все последние дни питался исключительно ей, причём выглядел вполне довольным. Вообще, похоже, лягуху одному всё было нипочём. С самого первого дня он вёл себя непринуждённо, никого не стесняясь. Как будто совсем не переживал, ни о потере работы, ни даже о том, что, возможно, оказался вне закона. Поэтому Алиса смотрела на него подозрительно: от сотрудников Канцелярии – не считая Милашки и Ханны, конечно – она не видела ничего хорошего.
– Хотите попробоквать, барышня? – весело спросил Кванзо, заметив, что Алиса на него косится. – Могу поделиться квадним рационом, но не кварантирую, что квам понравится – стол у меня небогатый, простите великвадушно!..
– Н-нет, вовсе нет! Простите! – смущённая Алиса резко отвернулась.
Взгляд её упал на Йона. Спасённый ими мальчишка-загорец тоже был здесь. Тихий и подавленный, он притулился на углу стола, и по кусочку смаковал гренок. Как птенец, по крошке клюющий корочку, с состраданием подумала Алиса.
– Йон, тебе всё нравится? – ласково спросила она. – Может, хочешь ещё чего-нибудь?
– Нет. Спасибо. Всё хорошо, – после паузы отозвался подросток тусклым голосом. Таким Йон был уже много дней, и Алиса вполне могла его понять. В одночасье потерять родину и свой народ, и оказаться в компании незнакомцев, везущих его непонятно куда на чужбину!
Что хуже всего, даже если бы у Алисы и компании была возможность вернуть Йона домой – там его никто бы не ждал. По традициям Загорья, мальчик был навсегда потерян для соплеменников. После того, как потерпел крушение, разбив свои крылья…
Алиса ещё ни разу в жизни не подбирала выпавших из гнезда птичек – но сейчас чувствовала себя именно так.
– Ну, что-нибудь удалось разузнать? – бодро спросил Роджер, развеивая повисшее над столом напряжение.
– И да, и нет, – Жестянкин указал глазами в сторону Алисы, будто намекая, что разговор касается прежде всего её.
– Всё в порядке, – заверила Алиса. – Капитан, я думаю, Петрович вам всё расскажет намного лучше, чем я!
С обедом вскоре покончили. Милашка, всё такая же безмолвная, собрала миски и кружки в стопку и понесла к мойке. Именно тут Гром, крякнув, поднялся на ноги.
– Ну-с, спасибо этому столу, – промолвил он. Повернулся, чтобы выйти… И, как бы случайно – пихнул Милашку плечом.
Рыжая девушка, вскрикнув, попятилась. Алиса вскочила на ноги и успела подхватить подругу, иначе та упала бы… Но посуда загремела, раскатившись по полу.
– Гром! – рассерженно выкрикнула Алиса.
– Громобой, немедленно прекрати это! – сурово приказал Роджер, встав из-за стола.
Медведь, уже на пороге кают-компании, обернулся.
– Прекратить, капитан? – с невинным видом переспросил он. – Простите, а что прекратить? Разве я что-то сделал? – и, не дожидаясь ответа, вышел.
Алиса усадила Милашку на стул; сама упала на колени, собрала посуду и грохнула её в мойку. Потом, сердито насупившись, оглянулась на Роджера – и вышла из кают-компании.
Дверь каюты Грома украшал знак запрета проезда: жестяной красный круг с белым кирпичом. Алиса с грохотом постучала кулаком прямо в знак, и вошла, не дожидаясь разрешения.
Каюта первого помощника, как и капитанская, была размером побольше пассажирской (не в последнюю очередь, потому, что крупному плюшевому медведю в обычной было бы тесновато). И поражала скромностью убранства. Свёрнутый спальный тюфяк и циновка на полу, да пара узких шкафчиков – вот и всё. Разве что стены («переборки», как уже научилась по-корабельному думать Алиса) были разрисованы переплетениями грубоватых северных узоров: раскидистое дерево, змеи, какие-то зубастые морды.