Впрочем, немного находилось тех, кто решился бы об этом сплетничать. Мистер Глот не любил досужих слухов о своей персоне.
– Меж нами были разногласия, не скрою! Но мне Мадеус был всегда как брат!
– Помню-помню, как ты его по-братски спалить вместе с его караваном грозился, когда заподозрил, что он тебя канцелярским заложил!
– Никак, хотел его братской любовью согреть! – поддакнул Глот, и фыркнул со смеху. Мигуэль сердито нахмурился.
Эйрик успокаивающе поднял лапу. Могучий плюшевый медведь с красными узорами на серой шкуре щеголял буйной, рыжей гривой – пришитой на голову, по воинской моде Гремучих Лесов, и заплетённой в две толстые косы, спускавшиеся на грудь. В лапе у Эйрика был резной деревянный веер, которым он помахивал, подгоняя к себе ароматный дымок курильницы.
– Не нужно ссориться перед общим врагом, – сказал медведь. И важно продекламировал:
Кто тебе соперник
В битве и в набеге,
Может из-под носа
Взять твою добычу.
Но когда, повержен,
Стал он сытью Моли –
За него, как брата,
Ты помстишь убивцу!
Остальные почтенные купцы переглянулись.
– Верно сквазано, у-кважаемый Эйрик! – поспешил поддакнуть Пабло.
– Воистину, мудро, – согласился Мигуэль – В особенности, последнее. Думаю, все согласятся, господа, что нельзя оставить смерть Перванша без возмездия!
– Мы всё-таки пришли к этому? – уточнила Шелли. И сделала характерный кукольный жест, покрутив пальцем у своей шеи. Будто поворачивая в скважине убийственный стопорный ключ.
– А квак же иначе? Нам, кваспада, дерз-ква брошен вызов! Произошло кро-квавое убийство, кваторое!..
Лягуха прервал негромкий смешок. Господин Хензир, единственный молчавший до сего момента, ухмыльнулся – продемонстрировав необычно, не по-кукольному острые зубы в зарослях бороды.
– Ты находишь ситуацию забавной, Хензир? – бесстрастно спросил Глот.
– О, нет, что ты, – хриплым басом ответил купец, взяв со столика хрустальный кубок на витой ножке. – Как ты мог такое подумать! – и отпил глоток вина, пряча за бокалом улыбку.
Господин Хензир (своё подлинное имя он называть не любил, предпочитая это прозвище) был невысок ростом, зато широк, как комод. Его массивную фигуру скрывали длинные одеяния, на голове он неизменно носил накидку, перехваченную обручем: точь-в-точь кочевник из Великой Степи. Иссечённое песчаными ветрами лицо – с необыкновенно тёмной, почти чёрной кожей – утопало в густых кущах бороды с частыми выгоревшими прядями седины. Ещё у работорговца были пугающие, рубиново-красные глаза, которые он обычно прятал за круглыми тёмными очками. Если сложить всё вместе – становилось ясно, почему из всех собравшихся Хензир производил самое пугающее впечатление.
– Я всего лишь не устаю удивляться различиям в нашей речи, – продолжил он. – Мы все говорим на одном языке, но до чего по-разному… Для почтенного Пабло, как и для любого другого лягуха, «кровавый» – синоним неслыханной жестокости, притом что кровь питает их жизнью. У нас в жилах струится смазочное масло; но в словах «масляный» или «смазочный» для нас нет ни толики угрозы. Зато мы с содроганием поминаем ржавчину и коррозию. Для мишек же ничто из перечисленного не страшно – но с какой ненавистью они говорят о Моли!..
Эйрик тихо рыкнул.
– Не вижу ничего удивительного, почтенный Хензир, – заметил Глот. – Думаю, единственное, что вызывает одинаковый ужас у всех трёх наших народов… это Мгла.
Переглянувшись, работорговцы закивали.
– Что ж! Предлагаю вернуться к делу, сеньоры и сеньорита. Как мы поняли, у нашего дорогого мистера Глота есть сведения об убийце Перванша?
Глот достал из-за пазухи конверт, положил на стол и раскрыл. Взгляды почтенных купцов скрестились на карандашном портрете черноволосой куклы. Девушка на рисунке мало походила на убийцу: даже скупой набросок передавал её прямой, открытый взгляд и доверчивую улыбку.
– Это от информатора?
– Лучше. Копия из дела Канцелярии, – Глот скупо улыбнулся, наслаждаясь произведённым эффектом. – Мой контакт в Поисковом Департаменте, как всегда, сработал безупречно. Здесь всё, что канцелярским крысам удалось нарыть на эту… Алису.
– Ты полон сюрпризов, Глот, – прогудел Эйрик.
– И что по этой девке? – поинтересовалась Шелли. – Раз мы знаем, кто она и где она, почему до сих пор не заарканили кобылку?