– Не так-то это просто, Шельма. Кто она – пока что загадка даже для Канцелярии. Взялась из ниоткуда: ни родни, ни прошлого, ни даже номера! Да, я тоже удивился… И «где она», тоже вопрос. Судя по тому, что у нас есть, она собиралась на север, в Наковальню. И покинула столицу на корабле капитана Роджера Витриоля.
– Роджер, Роджер, – задумался Пабло. – Поквадите-ка! Это не тот ли, про кваторого говорят…
– Он самый.
– Совпадение? – нахмурился Мигуэль. – Девица-убийца без прошлого в компании… капитана Роджера? Если так, то она под надёжной защитой!
– Ну, уж от нас её даже стая Моли не защитит, – рыкнул Эйрик. – Только дайте до них добраться, я её хорошенькую головёнку раздавлю, как осиное гнездо! – медведь сжал лапищи, подчёркивая свои слова.
– Только не сразу, – поддержала его Шельма. – Отдайте её мне сперва, на денёк-другой. Уж она у меня попляшет… на ниточках.
Хензир хмыкнул.
– Я смотрю, – хриплый голос рыжебородого работорговца мгновенно заставил остальных умолкнуть, – вы уже всё между собой распрекрасно порешали. И девчонку эту за глаза приговорили! Экие вы, ребятки, благородные мстители…
– К чему ты клонишь, почтенный бен Машрик? – уточнил Эйрик. Хотя рыжегривый медведь старался выглядеть настоящим суровым сыном Гремучих Лесов, ни для кого не было секретом, что родился он в Свендии. И, по старой свендийской привычке, назвал Хензира по отчеству.
– К тому, что вы хорошо подумали, не навредит ли это бизнесу? Мы товаром торгуем, а не гоняемся за девками и мятежниками по всему Медноречью ради мести.
Мигуэль сморщился.
– Ты же неглуп, Хензир, – неохотно сказал он, сбросив привычную маску. – И прекрасно понимаешь, что дело не в том, был Перванш нам дорог, или нет. Он был одним из нас.
– И это не должно сойти убийце с рук, – подал голос Глот. – Иначе для всех наших врагов это будет сигналом: мы стали уязвимы. А значит, можно попробовать ещё раз.
– И даже не попытаетесь выяснить, кто она и зачем так поступила?
– Выясним, – с нехорошей улыбкой пообещала Шелли. – Вы только мне её отдайте, уж у меня она мигом всё припомнит, до самой мамки-фабрики! Под кнутом все одинаково поют…
– Всё никак не завяжешь со своими играми в куколки, Шелли? – Хензир тихонько зарычал-засмеялся. – Не мне тебя осуждать… Но я всё больше убеждаюсь, ребятки, что дело совсем не в этом. А в том, что вам в кои веки напомнили о вашем месте.
– Мы не на востоке, Хензир: довольно говорить загадками! – потребовал Мигуэль. – Что ты имеешь в виду?
Хензир завозился в кресле и сцепил на талии короткие, толстые пальцы, украшенные перстнями.
– Видите ли, мальчики и девочки… Я никогда не забываю о главном: то, что я по эту сторону решëтки, а не по ту, среди товара – лишь воля слепого случая. Не машинных духов, в которых, уж не обессудьте, я не верую. Ибо, будь они на самом деле, и будь они так мудры и добры, как учат нас лживые попы – разве сотворили бы они мир таким больным и несправедливым, разделив на сильных и слабых, богатых и бедных, свободных и рабов?.. Я не допускаю той ошибки, которую совершал покойный Перванш – и которую, друзья мои, я, увы, раз за разом вижу в вас.
– Квак? Что ты?..
– Пабло, мальчик мой, – голос Хензира был всё таким же ровным. – Окажи маленькую любезность старому ветерану, который водил караваны ещë тогда, когда вы только учились, с какого конца браться за клеймо. Поимей чуточку терпения, и не перебивай его, пока он не закончит кряхтеть. Хорошо? Так вот, все эти словечки, которыми вы так любите украшать наш бизнес: «погонщики», «ловцы»… Думаете, они придают вам – как это модно говорить среди вас, молодëжи – крутизны?
Работорговец сдвинул очки на кончик носа и оглядел гостиную горящими красными глазами. Все безмолствовали.
– Нет. Вы всего-навсего пытаетесь поставить себя над товаром. Красотка Шелли строит из себя скотницу из Полынных земель, и повсюду ходит с кнутом на поясе. Ты, Мигуэль, называешь себя – как там, бишь? – «торговец железным деревом»! Что за пошлость, право слово… Вы пытаетесь защититься от мысли, что на ваших руках точно так же можно замкнуть кандалы. Вот почему вас так напугала эта, как еë, Алиса.
– Напугала?!
– Дружище Глот, ну, право слово. Признайтесь, вы все оробели, когда услышали, что случилось со стариной Мадеусом. Потому что забыли. Забыли, что всякий, кого вы уже считаете товаром и вещью – внезапно, может быть опасен. И убереги вас боги и духи, если в его цепи найдëтся слабина… Я же, в отличие от вас, всегда помню, что ничуть не лучше тех, кого продаю богатым подонкам. И точно так же мог бы оказаться на цепи в рабском фургоне. Если, конечно, кого-то заинтересует моя бесполезная туша, эта бочка с проржавевшими от вина потрохами! – Хензир хохотнул и похлопал себя по животу.