– Так что же, ты бы простил эту сучку? – раздражённо выпалила Шелли. – Отпустил бы безнаказанной?!
– Хороший вопрос. Для начала, я бы попытался еë разыскать. Предложил бы встречу: без всяких засад и подстав, за чашей доброго вина и кальяном… И поговорил бы. На равных, как двое свободных; постаравшись выяснить, кто она такая и что ей движет. Мстит ли она за сестру, дочь или жениха, угнанных в рабство? За собственный плен и боль? Или же она гончая Шпиля, где наконец-то устали терпеть наш бизнес по трудоустройству, хе-хе, добрых граждан?
– Последнее маловероятно. Мне, по крайней мере, ничего подобного не сообщали…
– Глот, дружище. Думаешь, твоя маленькая ручная канцелярская крыска разнюхала прямо-таки все секреты Шпиля, от подземелий до острия? Будто сам не знаешь: с тех пор, как к власти пришёл этот ржавий сын Канцлер, у них творится невесть что! Департаменты секретничают друг от друга и плетут интриги – а он играет на нитках, на которых все они пляшут, как на струнах лиры!
– Эта кваша квасточная велеречивость… – пробурчал Пабло.
Хензир наполнил и осушил свой кубок.
– А вот потом – сильно потом… Я бы, возможно, и решился осквернить клеймом еë прелестное личико. Но не сразу, и необязательно. Есть те, чью волю и ярость, увы, не сдержать кандалами. Их мало, очень мало; но, поверьте моему честному слову купца, они есть. И ты будешь самоубийственным глупцом, приняв их за товар и попытавшись заневолить.
– Кваспадин Хензир! – всколыхнулся Пудинг. – Квагда змея уже квадин раз ужалила насмерть – мы не кватим ждать, поква она ужалит ква второй! Эта сучква должна получить квазмездие!..
– Спокойней, Пабло! – одёрнул сородича Глот. – Держи себя в лапах.
– Верно, Паблито, – Хензир вновь показал острые зубы в улыбке. – А то ты так трясёшься, что сейчас кресло под тобой треснет!.. Успокойся, я не спорю. Сам знаю, какой у вас, молодого поколения, подход к делу: всё рубите с плеча, а там будь что будет… Но помните, старый дядюшка Хензир вас предупреждал.
– Мы ценим твою мудрость, почтенный бен Машрик, – пророкотал Эйрик. – Но законы Севера не позволят мне помиловать убийцу. Я за то, чтобы прикончить её.
– Я «за»! Поква она не добралась до шеи ещё кваднаго из нас!..
– Я «за». Кто бы её ни подослал, пусть убедятся, что вложения себя не оправдали.
– Я «за»! Покажем, что мы стои́м за своих, и нас так просто не взять!
– О, мальчики, уж меня-то вы знаете: я всегда «за».
Работорговцы обменялись довольными взглядами. Убийца Алиса, где бы она сейчас ни обреталась, была приговорена.
– Что ж! – Мигуэль деловито постарался взять инициативу в свои руки. – Думаю, осталось уладить вопрос исполнителей. Вендетта дело тонкое, уж поверьте наследнику благороднейших родов Крутского королевства! Нам понадобятся лучшие!..
– Ваще проблемы не вижу, – поморщилась Шелли. – У меня в подчинении сотня надёжных парней. Они тушканчика в прерии найдут, и хвост ему на скаку отстрелят, только прикажи.
– Не стоит рисквавать, Шельма! Тут деликватная проблема, и твои квавбои могут привлечь лишнее внимание!..
Глот рассмеялся рокочущим, горловым смешком.
– В одном я вынужден согласиться с почтенным Хензиром, народ. Вы слишком уж бежите впереди паровоза! Тогда как хитрый старик Глот уже обо всём позаботился.
– У тебя есть кто-то на примете?
– Не просто «кто-то», Шелли, – Глот ухмыльнулся. – Я бы сказал, специалист экстра-класса. Лучший из лучших! Тот, кто сможет в одиночку выследить мерзавку и отправить её ко Змею в пасть… ну, или на суд машинных духов, если вам такое милей. Максимально тихо, максимально эффективно – но так, что никто не усомнится,
– Вот как. Признаюсь, я заинтригован! Когда и где мы сможем увидеться с твоим чудо-профессионалом?..
– Здесь и сейчас, квасподин Мигуэль.
Этот голос, тихий и бесцветный, не принадлежал никому из шести собравшихся в комнате.
Пабло взвизгнул, шарахнулся назад и повалился на пол: плетёное кресло протяжно хрустнуло под тушей лягуха. Мигуэль изрыгнул ругательство, вскочив на ноги. Хензир внешне остался спокоен – лишь глаза его сощурились, да рука дёрнулась к поясу, где в ножнах покоился кривой кинжал… Один лишь Глот ухмылялся во всю ширь физиономии, довольный эффектом.
Взгляды остальных пятерых были прикованы к незнакомому лягуху, внезапно возникшему посередине гостиной. Гость выглядел абсолютно спокойным, и смотрел куда-то мимо собравшихся, сложив лапы на груди.