– Господа, позвольте представить вам Бонзо! Как я и говорил, мастер своего дела и специалист высочайшей… ква-лификации! – Глот ехидно подпустил в свой голос лягушачьего акцента.
«Мастер своего дела» выглядел бледно. И это относилось не только к телосложению (Бонзо был невысок и сутул) и к бедной одежде. Весь вид лягуха был каким-то выцветшим и болезненным. Кожа серая с зеленоватым оттенком; вместо обычного лягушачьего узора крапинок и разводов – неприятные белёсые пятна, похожие на плесень. Красноватые глаза часто моргали. Довершал картину странный наряд Бонзо: длинный, потрёпанный плащ с капюшоном, светло-серый в блеклых разводах. Почти как его собственная шкура, только светлей.
– Бесов ржавых мне в кадык! – выругался Мигуэль. – Откуда он тут?
– Не сочтите за дерзость, квасподин; я был здесь с самокво начала, – всё так же тихо сообщил Бонзо. – С дозволения почтеннокво квасподина Глота, кванечно же.
– К-квакова змея, Глот? – Пабло, весь дрожа, кое-как поднял себя с пола. – Кваткуда он взялся? Это что, квакое-то квалдовство?!
– Суеверие, – напряжённо возразила Шельма, не сводя глаз со странного визитёра и держа руку на кнуте. – Не бывает никакого колдовства.
– Как же нет-то? – возмутился Эйрик. – Ты кого угодно спроси!..
– Значит, вот он, твой козырь, Глот? – Хензир наклонился вперёд, разглядывая блеклого лягуха. – Ты полагаешь, он достаточно хорош, чтобы выследить эту Алису и оборвать её жизнь?
Бонзо издал негромкий, сиплый свист. Возможно, это был смешок.
– Толькво один Ржавый Барон властен над жизнью и смертью, квасподин бен Машрик. Я лишь лезвие в Его руке – старое, ржавое лезвие… Кваторым Он рассечёт нити её жизни, если Ему будет угодно.
Мигуэль окончательно отбросил галантные манеры – и загнул девятиэтажное ругательство, помянув коррозию, экструзию и перцепцию, а также всех их внебрачных деток.
– По-квадите, – пробулькал Пабло. – Вы что же, кватите сквазать, что это… это взаправдашний убийца из «Ржа-кваго братс-ква»?
– Тёлки-метёлки, – присвистнула Шельма. – «Ржавое братство»? Я, чесгря, всегда думала, что эти парни вроде как сказка!
– Поверьте, кваспожа Рашель, не вы одна, – уверил Бонзо. Глаза Шелли опасно сузились, стоило ей услышать своё подлинное имя.
– Сказки или нет, уверен, мы все здесь наслышаны об этой уважаемой организации, – продолжил Глот. – И, полагаю, никто не будет спорить, что лучше кандидатуры нам не сыскать. Братство дорожит своей репутацией; и не оставляет ни следов, ни свидетелей, ни незаконченных дел.
– Нет, погодите, я не услышал ответа! – напряжённо вмешался Мигуэль. – Как он это сделал? Они все так могут?
– Что вы хотите сквазать, квасподин Мигуэль? – обернулся к купцу Бонзо. – Вы имеете в виду…
Никто не успел уловить глазом, когда и как убийца исчез. Вот был – и вдруг не стало: лишь некоторым почудились несколько блеклых пятен, стремительно истаявших, да ещё лёгкая дрожь воздуха.
– …вот так? – секунду спустя договорил Бонзо, возникший за спинкой кресла Мигуэля. Купец взвился из кресла прыжком и вылетел на середину гостиной, полуобернувшись и схватившись за рукоять кочерги.
– Ну, хватит, хватит! – отсмеявшись, прикрикнул Глот. – Можешь успокоиться, Микки: не все. Бонзо – уникум даже среди коллег. Именно поэтому я уверен, что он не подведёт; и Алиса не уйдёт от возмездия. Верно, Бонзо?
С улыбкой, такой же бесцветной, как он сам, Бонзо достал откуда-то из-под плаща тёмные очки и нацепил на морду.
– О, можете не сомнекваться, квасподин Глот, – сказал он. – Квак говорят у нас в Братстве, «Ничекво лично-кво»!
ГЛАВА 8: КУРС НА ЮГО-ЗАПАД
На закате в кают-компании зазвонила рында. Судовой колокол на борту «Икара» был не особо-то нужен, и большую часть времени лежал в ящике с кастрюлями. Роджер звонил в рынду лишь по особым, редким случаям.
Например, созывая команду на совет.
Экипаж и пассажиры собрались за столом. Алиса и Милашка сели рядом, бок о бок: Алиса заметила, как нервно напряжена подруга – и успокаивающе взяла её за руку под столешницей. Милашка покосилась на неё виновато и благодарно.
– Ну, что ж, сударыни и судари, – сказал Роджер, оглядев присутствующих. – Как и полагается, новостей две: плохая и хорошая. Плохая заключается в том, что через трое суток истекает наше разрешение на временное пребывание в Свендии.
– А дальше? – спросила Алиса.
– А дальше у местного начальства появятся вопросы, какого пса нам здесь надо! – проворчал Гром.
– Потребуется регистрация, много объяснений, и всё в этом роде, – подтвердил Роджер. – И, поверь мне: тебе не захочется связываться со свендской бюрократией.