– Довольно интересно, господа, не правда ли? – наконец негромко произнёс он, непонятно к кому обращаясь. – Наш дорогой инспектор нет-нет, да и проговорится о чём-нибудь интересном; за что я так и ценю его визиты! На сей раз птичка принесла нам в клювике даже не одну, а две жемчужинки! Кар-кар!.. Во-первых, слышали, как он сказал, будто у них полно увечных заключённых? К чему бы это, интересно?
– Он ищет Алису, – отстранённо проговорил Лаврий, глядя перед собой. – Ему не удастся. Никто не в силах Её пленить: Её хранит сам Зверь из Бездны! – безногий прижал томик Писания к груди.
– А во-вторых, заметили, какое у него лицо сделалось, когда я про Директора сказал? Как будто лимон без чаю раскусил! Сдаётся мне, наверху назрели какие-то перемены, и как бы не в ущерб нашей дорогой госпоже Директору… Что думаете, коллега?
Доцент повернулся к Авелю, встретил его жалобный взгляд и хлопнул себя по лбу:
– Ох, простите, забылся! Сейчас, – и Шлау повернул вентиль подачи воздуха.
– Как… – не сразу выговорил Авель. – Как такое могло случиться? Он меня даже слушать не стал! Значит… значит, меня и вправду…
Доктор запнулся и умолк. Ужас от его положения понемногу начал сменяться отчаянием пополам с горькой обидой.
– Я же говорил, коллега, – качнул головой Шлау. – Поверьте, я понимаю вас. Нелегко, когда ты всю жизнь думаешь, будто делал всё правильно – а потом тебя вот так просто списывают. По себе знаю.
Авель опустил взгляд, уставившись на столешницу. В глазах предательски защипало, но даже слёз не было.
– Помогите, кто-нибудь… – еле слышно, безнадёжно протянул он.
– О, никаких проблем! – неожиданно бодро отозвался Шлау. – Вообще-то, как раз этим я сейчас и занят!
– Что?
– Я говорю, что пытаюсь сделать вам тело! Ну, возможно, не совсем такое, как ваше прежнее: я бы с радостью, но вы сами видели, как скупа Канцелярия… Но – ха-ха! – я сумел найти простое и вместе с тем восхитительное решение! Любуйтесь!
И Шлау театрально указал на меловую доску. Поражённый Авель разглядел среди формул и непонятных каракулей грубый рисунок муравья.
– Муравей?
– Какой муравей? А… Простите, не та сторона! – доцент поспешно перевернул доску. Доктор Авель пригляделся к чертежу на обратной стороне, и брови его приподнялись.
– Святы духи, – пробормотал он. – Да вы… Вы просто безумец!
– О, дорогой коллега! – хохотнул Шлау. – Верите ли, нет, но к этому прозвищу я привык чуть ли не больше, чем к своему имени! Пу-пу-пи-ду – пиу!..
ГЛАВА 1. ЖЕЛЕЗНЫЙ КАНЦЛЕР
Дверцы лифта разошлись.
На пороге кабины в неярком свете возникли три кукольные фигуры. Двое мужчин были облачены в канцелярские мундиры: не синевато-серые, как у других служащих, а в угольно-чёрную с белыми нашивками униформу Силового Департамента. На третьей – стройной женщине с короткими белыми волосами – изорванный серый мундир висел клочьями. Лишь кое-где ещё поблескивали остатки серебряного шитья.
– Пройдёмте, – равнодушно велел один из силовиков, взяв женщину за плечо. Та дёрнулась, сбросив руку конвоира; и, вскинув подбородок, сама зашагала вперёд.
Их путь по коридору завершился у двери. Обычной, кабинетной двери, без таблички, и даже без номера. Но беловолосая женщина при виде неё поневоле сжала зубы. Не раз ей случалось входить в этот кабинет, и всегда при этом её пробирала невольная дрожь.
Особенно сейчас. Когда она пришла не как начальница, а как обвиняемая, под конвоем.
Дверь затворилась за спиной женщины. Опустив голову, она уставилась на носки своих ботинок: обшарпанные, ободранные на горных тропах – ей даже не дали переодеться после возвращения в столицу…
– Катерина Новашек, – мужской голос прозвучал спокойно и размеренно, но женщина вздрогнула, будто от удара проволочной плётки. – Подойдите и сядьте.
Женщина прикрыла глаза, борясь с внезапной слабостью. «Катерина»… Очень, очень давно никто не звал её по имени.
Все последние годы к ней обращались исключительно как к «госпоже Директору».
И Катерина Новашек, пересилив себя, подняла взгляд.
Кабинет был высоким, как бутылка, и погружённым в сумрак. Свет давала только лампа под зелёным плафоном на столе, усеянном бумагами. Потолок скрывался в тенях. Вдоль стен высились громадные, чёрные картотечные шкафы, похожие на надгробные обелиски древних царей. Без единого ярлыка на задвинутых ящиках: как будто хозяин кабинета не нуждался в напоминаниях, полагаясь лишь на свою память.
Тёмный силуэт в сумраке сливался со шкафами – пока, наконец, не шевельнулся и не шагнул к столу. Отсвет лампы озарил чёрный мундир без нашивок. И над стоячим воротником – узкое, скуластое лицо с горбатым носом, бровями вразлёт и гладко зачёсанными назад тёмными волосами. Лицо, которое знала вся Страна Кукол; которое смотрело с агитационных плакатов, с экранов телевизоров, с каждой банкноты в тысячу баллов.