– Машинные духи! Вы собрались пересадить меня на тело Дороти?
– Увы, не получится. Но обещаю: ноги я вам дам! Тум-турум!.. Ну, как сказать – «ноги»…
В этот миг Дороти вкатил в лабораторию железный столик, на котором громоздилось нечто большое и угловатое, укрытое простынёй.
– А вот и ваше новое тело! – Шлау скрипуче рассмеялся. – Что ж, коллега, предлагаю приступить немедля! Это будет быстро. Закройте-ка глаза… Хотя лучше я их вам завяжу.
– Что? Зачем?
– Чтобы не испортить сюрприза, конечно… Ну, и чтобы вы не начали вопить истошным голосом, когда я сниму простыню! Ха-ха!
– Эй! Как?.. Нет! Стойте! Я передумал! Мне и так хорошо! Не на-а…!
– …Ну, вот и всё! – голос Шлау был отвратительно радостным. – Я же говорил, делов на пару минут! Как вы, коллега?
– Ы-ы-ээ… – Авель не сразу смог пошевельнуть челюстями. – Ч-что ссссо… мммной?
– У вас теперь новое тело, с чем вас и поздравляю! Бабах!.. – доцент снял перчатки и отступил на шаг, любуясь работой. – Ну-ка, попробуйте пошевелить рукой!
– Ка-кой ещ-щё ру… Ааа! – доктор неосознанно попытался выполнить приказ, и тут же его вдруг мотнуло из стороны в сторону.
– Эй, осторожней, коллега, не свалитесь со стола! – Шлау кинулся вперёд и поддержал Авеля. Доктор заморгал. Ощущения ниже шеи вернулись, но они были такими…
Авель взглянул вниз – и потерял дар речи.
– О, ну, да: вы же хотите полюбоваться со стороны! – доцент достал из-под стола подготовленное зеркало. Некоторое время доктор беспомощно хлопал глазами.
– Доцент… что это? – наконец выдавил он. – За что?
– Как я и обещал, ваши ноги! Понимаю, вы ждали несколько иного, однако…
– «Ноги»?!
– Ну-у, не совсем, конечно, – Шлау выглядел бессовестно довольным. – Точнее даже, совсем не. Сами слышали нашего милейшего инспектора Моржа, нынче ноги дефицит. Так что пришлось сократить схему до минимума… Но это временно!
– Я… но… как…
– О, поверьте, вы адаптируетесь быстрее, чем думаете! Ну-ка, попробуйте встать. Повернитесь направо… налево…
– Но зачем?! – наконец вырвался из Авеля страдальческий вопль. – Зачем так?!
– Ради науки, коллега! Ради науки! Кар-кар!..
*ИНТЕРЛЮДИЯ ТРЕТЬЯ*
Гадалка стоит у окна и смотрит вдаль. Рассветный ветер треплет её волосы, выбившиеся из-под капюшона.
Клубящееся туманное море за окном подёрнулось розовым: заря уже расцветила далёкий горизонт, тронула золотом парящие облака. Над чёрными утёсами, вздымающимися из дымки, на ранних утренних ветрах кружат лёгкие, крылатые тени. То неспешно вьют петли виражей, то стремительно падают вниз – чтобы, скользнув над самой гранью тумана, воспарить вновь.
Женщина мудро и печально улыбается. Блаженны те, кто ищет в жизни риска, не зная настоящих бед и страхов…
Она запрокидывает голову, глядя на последние звёзды, уже почти растаявшие в небесах – и отходит от окна. Час, благоприятный для гаданий, уже на исходе. Скоро судьба вновь закроется от пытливых взоров… Но есть ещё время на один расклад.
Подойдя к столу, гадалка смотрит на две карты, которые выпали ей последними, впридачу к пяти прежним. Две карты, неуловимо схожие друг с другом. Одна изображает мальчишку, стоящего на краю горного уступа. На ногах паренька разорванные цепи, на руки надеты пернатые крылья. Взгляд его обращён к звезде, сияющей в ночных небесах.
«Звезда». Надежда и благие перемены – для того, кто не убоится сделать шаг. Женщина вновь косится на окно.
Вторая карта – колесо, увитое цветами и катящееся по зелёным холмам. К колесу привязан распятый лягух: но, судя по довольной морде, его это не заботит. Немудрено: тот, кого олицетворяет «Колесо Фортуны», беззаботно следует дорогой судьбы, не оглядываясь назад и не загадывая наперёд.
Гадалка решительно перетасовывает колоду, рассыпает её на столе рубашками вверх. Поводив рукой наугад, выбирает три карты. Выкладывает в ряд, открывает одну за другой – и губы её поджимаются. Посередине уже знакомая ей черноволосая «Жрица»; а вот по сторонам от неё…
Левая карта изображает затянутую туманом равнину. И фигуру в сером, драном плаще. Под надвинутым капюшоном зияет пустыми глазницами лягушачий череп. В руке у зловещего призрака зажат острый железнодорожный костыль, рыжий от ржавчины: на плече у него сидит огромный, пушистый, белёсый мотылёк… Нет, гигантская моль.