– Великого княжества Вертепольского и Латунского! – уточнил Роджер. – Да, впрямь великая держава, от гор и до моря. Суровые времена, дикие предрассудки; но были в них и честь, и благородство!..
Увлекшись, Роджер стал в лицах описывать великие битвы, гремевшие в своё время у стен крепости. Казалось, он знал историю каждой обрушенной башни, каждой щербины от каменного ядра в стене! Алиса слушала, позабыв про всё остальное.
Туристы, прохаживавшиеся неподалёку во главе с унылым лягухом-гидом, тоже стали прислушиваться к рассказу капитана. Лягух поначалу пытался возмущённо квакнуть, но потом и сам притих: как-никак, рассказывал Роджер не в пример интересней.
– …И вот, – вещал капитан, – войска Позолоченного Герцога пошли на приступ. Железная лавина поползла на стены, ощетинясь пиками, под золотыми знамёнами с чёрной шестернёй. Ударили катапульты – и взрывы сотрясли крепость: о, да, алхимик Ганс фон Вольфхром переметнулся к Герцогу, и выдал ему тайну! Взрыв обрушил Петушиную башню. Погиб расчёт стреломёта – пять славных рыцарей; и с ними прекрасная Анка Бронзоволосая, командовавшая артиллерией. Но нет, не дрогнул князь Сигмар. Бестрепетной рукою послал медвежьих ратников на Ласточкину стену!..
Кончилось тем, что вся группа с разинутыми ртами тащилась следом за Роджером и Алисой; а гид сам что-то черкал в блокноте. Когда Роджер завершил рассказ, туристы дружно захлопали.
– Здорово! – искренне восхитилась Алиса. – Ты под конец прямо почти стихами заговорил, только без рифмы.
– Это называется «ритмическая проза», – польщено усмехнулся Роджер. – Рад, что тебе понравилось.
– Ты столько всего знаешь. И рассказываешь так хорошо… – Алиса не стала развивать, но капитан понял.
– Ну, так я же учился на историка у себя в Желтогорске! Ещё давно, при Конфедерации. Может, если б не война, сейчас бы с кафедры преподавал… Не срослось. Но память, как видишь, не совсем ещё заржавела!
– Да… А скажи, почему такие названия – Ласточкина стена, Петушиная башня?
– Это древняя традиция. Знаешь, на чём раствор для стен тогда месили? На птичьих яйцах!
– Ой.
– Ага. Представляешь, сколько уходило?.. Зато такая кладка, считай, вечная. И с давних пор повелось, что в каждом замке, в каждой крепости хоть что-то одно непременно в честь птиц назовут – вроде как в благодарность… А вон на том бастионе статуя орла есть; пойдём, посмотрим!
На зелёном склоне под стенами расположилась компания кукол и мишек в ярких, старинных одеждах и с музыкальными инструментами. Вот один музыкант лениво пробежал пальцами по струнам лютни, и заиграл. Ему вторил медведь на рожке; следом вступила гитара…
Алиса прислушалась к музыке, плывущей над берегом – а потом улыбнулась, и одним прыжком вскочила на гребень стены. И, вскинув руки, начала танец.
Туристы испуганно и восторженно заахали. Роджер дёрнулся было вперёд, но остановился. Прикрыв глаза, черноволосая кукла изящно и плавно танцевала на каменном зубце. Шажок, другой, взмах рукавами, пируэт – и Алиса перескочила на соседний. А там и на следующий зубец, не прерываясь ни на миг.
Алиса протанцевала всю стену, до самой надвратной башни, прежде чем стихла музыка. Девушка опустила руки, улыбнулась – и, под восторженные вопли и аплодисменты, раскланялась и спрыгнула с зубца. Прямо в руки Роджера.
– Ты сумасшедшая, – восхищённо сказал капитан, придерживая Алису под локти. – И потрясающая. Тебе говорили?
Они поднялись до бастиона, полюбовались на статую орла, хищно раскинувшего крылья над долиной реки. Зашли в сумрачную церковь, где Алиса восхитилась витражами, изображавшими кукольных святых с утончённо-печальными лицами в окружении узорных нимбов. Прогулялись по галереям замка, где в нишах стояли доспехи древних рыцарей, сжимая в латных рукавицах боевые клевцы, кистени, алебарды. На истёртых щитах красовались гербы: сплошь циркули, шестерни, горящие колёса, и прочие славные и грозные символы…
На выходе стоял сувенирный автомат. Роджер бросил монету; металлический ящик позвенел – и выплюнул круглый медный жетон с отчеканенным гербовым щитом.
– Колесо и молния! – сообщил Роджер, рассмотрев блестяшку. – Движение, вечный путь… и, кажется, воинская доблесть. Ну, допустим.
Алиса тоже опустила монету. На этот раз металлический ящик звенел и дрожал дольше, прежде чем в ладонь кукле выкатился кругляшок.
– А мой что значит? – весело спросила Алиса.
– Машина их каждый раз в случайном порядке чеканит. Дай взгляну. Так, тут у тебя восходящее солнце. Это означало возрождение, красоту… ну, или просто восток. Затем ключ: не гаечный, дверной. Надёжность, безопасность, а ещё – власть.