– А это что за штука? – пригляделась Алиса. Третьей фигурой на гербе был крылатый посох, обвитый двумя молниями.
– Кадуцей! Священный жезл, символ врачей, ещё с Бронзового века. Довольно точно, да? Ну, а четвёртое… – капитан почему-то задумался.
– Ага, значит, не всё-таки знаешь? – задорно улыбнулась Алиса.
– Да нет. Просто редкий знак. Даже не припомню его на гербах, – капитан провёл пальцем по выбитому машиной значку. Полумесяц рожками вверх, и в нём язык пламени.
– Это «чаша огня». Какой-то очень древний символ; не помню даже, где о нём читал. Кажется, он означал… ожидание и верность. Благородные дамы его вышивали на покрывалах, когда ждали своих рыцарей из походов.
– Почему ожидание?
– В упор не помню. Может, это вроде как огонь на маяке для заблудшего в ночи. Или огонёк на окне, знак, что в доме кого-то ждут… – Роджер пожал плечами. Потом усмехнулся, и подставил Алисе отогнутый локоть.
– Леди Алиса?.. – шутливо предложил он. Девушка рассмеялась, и изобразила реверанс.
– С радостью, сэр Роджер! – сказала она, взяв капитана под руку. И вдвоём они пошли обратно, вниз по склону. Вовремя: когда дошли до «Икара», как раз подоспела их очередь на досмотр.
…Офицер таможни с сомнением изучал штабель картонных коробок в трюмном отсеке, облепленных ярлыками – «Не бросать», «Хрупкий груз». Служебные собаки успели по два раза обнюхать упаковки, и отошли, не учуяв ничего подозрительного.
– Лампочки, – повторил таможенник.
– Именно! Вот же, накладная, – Роджер вновь показал планшетку с листом бумаги. – «Лампы электрические вакуумные», по сто штук!
– Ну-ка, дайте… – офицер раскрыл нож и взрезал ленту на коробке. Задумчиво повертел в пальцах одну лампочку, взятую из плотно уложенного слоя.
– Всё по-честному, – заверил Роджер.
– Хм… А остальные проверить?
– Да без проблем! – кивнул капитан. – Расписку только черканите сперва.
– Какую такую расписку?
– А от своего имени. За то, что вы вскрывали, и груз ворошили, – спокойно пояснил Роджер. – Лампочки-то дело тонкое: вон, видите, какие предупреждения? Стряхнёшь волосок, и всё, выкидывай. А получатель-то за некондицию мне предъявит!
Таможенник в сомнении покривил нос, и всё-таки подписал документы. «Икар» стронулся с места, проехав раздвижные ворота, и покатил по мосту над водами Ледьи. Свендия осталась позади.
Зная дотошность свендийской таможни, их коллеги на другой стороне моста обленились и работали спустя рукава. Служащий даже не стал заглядывать в трюм, лишь проверил накладные и пожелал удачного пути. И автобус под парусами въехал на землю Страны Кукол.
– Вот за что я родину люблю, – ухмыльнулся Роджер. – На словах все строем ходим и чай пьём по часам; а на деле, чуть отъехал от столицы – и всё, закон пустошь, койот прокурор!
– Ну, так скажи, в чём ты… мы схитрили? – требовательно спросила Алиса. – С лампочками этими?
– Схитрили? Мы?
– Ну, не делай такое невинное лицо, будто я тебя не знаю! – засмеялась Алиса. И с лёгким удивлением поняла, что и вправду, успела узнать капитана.
– Да всей-то хитрости!.. Чуточку с накладными помудрили. У нас в трюме электровакуумные лампы, а в накладных – «электрические вакуумные»! Ну, и верхним слоем в пару коробок положили, чтоб не придирались.
– А есть разница?
– Ты что, ещё какая! Те-то лампы простые, осветительные. А электровакуумные – это для вычислительных машин!
– Как их… мыслемашин? – припомнила Алиса оговорки капитана в горном храме.
– Не… Настоящих мыслемашин после Кризиса не осталось.
– Теперь только ламповые вычислители, максимум транзисторные, – подтвердил Петрович, заглянувший в рубку. – И слава духам! А то опять доиграемся, того и гляди…
«Второй раз уже эти думающие машины поминаются в связи с Кризисом», сообщила Доктор. «Возьми на заметку. Чувствую, скоро все карты раскроются».
– Теперь мы в Гаражи? – спросила Алиса. Ей было жутковато, но больше интересно увидеть место, откуда началась загадочная катастрофа.
– Век бы их не видеть! – пробурчал Петрович.
– Обязательно. Но не сразу, – Роджер вывернул руль, и таможенный пост в боковых зеркалах уплыл назад.
– Сперва – на запад. К морю!
ГЛАВА 11. ЛАБОРАТОРНЫЕ МЫШИ И МУЗЕЙНАЯ ПЫЛЬ
– Друзья, пора пить чай! – жизнерадостно позвал доцент Шлау, взобравшись на диван. – К столу, к столу! Мы тут все занятые куклы, надо соблюдать режим! Динь-динь!
Заскрипели колёса, и в гостиную вкатился на инвалидном кресле Лаврий. Дороти уже расставлял на столике чайный сервиз, разливал по чашкам чай, ловко орудуя всеми четырьмя руками.