– Кванечно же! Пре-квасходный экспонат!
– Что? Экспонат?..
– Ну, разумеется! Квак жаль, что он, скварее всего, тоже утерян!.. Вот здесь, – старик остановился на пороге самого отдалённого зала.
Поражённая словами смотрителя, Катерина подняла глаза. Вывеска над дверью зала гласила:
«ПУСТЫНЯ СНОВ».
«Память наша, знаете ли – пустыня, овеянная иллюзиями и миражами…», прозвучало в голове госпожи Директора. Шлау, старый ты поганый болотный гриб!..
Катерина переступила порог и осмотрелась. Единственная лампа под потолком неровно мигала и озаряла стены, расписанные пустынными пейзажами: янтарные волны песчаных барханов. Здесь похозяйничали воры – тут и там разбитые витрины скалились осколками. Не вынесли, похоже, только те предметы, ценности которых ворам было не понять. Например, древние клинописные таблички. Или ветхое знамя на стене с выцветшим рисунком: словно бы округлённая буква «Ш»…
– Ну вот, квак я и полагал! Квакие мерзавцы!
Старик со скорбным видом указывал тростью на постамент в центре зала, накрытый здоровенным стеклянным ящиком витрины. В отличие от прочих, его не разбили, а аккуратно вскрыли. Из стенки чем-то острым вырезали громадный круг стекла – достаточно большой, чтобы проникнуть внутрь.
Госпожа Директор пролистала каталог, нашла страницу зала Пустыни Снов… И, отыскав взглядом нужный экспонат – не поверила своим глазам.
С минуту она не могла оторвать взгляда от фотографии рядом с коротеньким текстом. Потом, не слушая брюзжанья старика, Директор на негнущихся ногах подошла к витрине и опустилась на колени. Провела пальцем по табличке у витрины, стирая налёт пыли – и в прыгающем свете прочла последнее слово в надписи:
«…Эсператов».
ГЛАВА 12. "ЛЕТАТЬ"
«Икар», поймав попутный ветер, мчался на всех парусах, будто стремясь догнать солнце, катившееся по небосводу на запад.
Девушки глазели в окно на степь, величаво проплывавшую вдали – и стремительно мелькавшую вдоль обочины. Сказать по правде, Алиса с куда большим удовольствием поднялась бы на верхнюю палубу, но не хотела оставлять Милашку одну. Подруга в последние дни почти не покидала каюты; как догадалась Алиса, чтобы пореже встречаться с Громом.
А вокруг расстилалась земля, даже более историческая, чем Брештлав – Латунская провинция. Место зарождения, расцвета и упадка первой великой кукольной цивилизации!.. Хотя, сказать по правде, черты упадка были заметны больше всего остального. То и дело мимо проплывали древние руины, вросшие в траву и склоны холмов. Уж этого добра Алиса насмотрелась и в землях северного Захолустья.
И всё же, отличия были заметны. Степь сменила оттенки, запестрела новыми цветами. На склонах и берегах рек росли сосны: не северные, строгие и прямые – а другие, с прихотливо изогнутыми стволами и густыми кронами, с виду плотными, как мох. Всё чаще попадались островерхие кипарисы, похожие на застывшие языки зелёного пламени.
А ещё – были статуи. Иногда среди развалин виднелись мраморные изваяния кукол: одни на постаментах-колоннах, другие – перекошенные и погрузившиеся в землю. Многие в натуральный рост, другие намного больше. У некоторых не хватало рук или голов. Те же, что сохранились, поражали красотой и мастерством каменной резьбы. Воины в старинных шлемах, красавицы с кувшинами на плече, философы со свитками… Прорезаны были даже линии шарниров на сгибах рук и ног (конечно же, ведь в прежние времена кукол делали проще и грубее, чем сейчас).
– В древности все эти статуи были покрыты пластинами латуни, – рассказывала Милашка. – Рабы их начищали, чтоб они сияли на солнце. Древние путешественники писали, что в те времена вся здешняя земля, как там… «средь бела дня сверкала россыпями звёзд» – куда ни глянь, статуи блестели издалека.
– Ага, – кивнула Алиса. – Я читала, что после завоевания всё ободрали, когда Бронзовой Империи металл для машинных деталей понадобился. Странно, что сами статуи не растащили!
– Нет, это вроде как считалось дурной приметой. Для древних латунцев статуи были священны, даже бронзовики этого изжить не смогли…
«Икар» проехал мимо одинокой каменной руки, торчащей из холма. Девушки проводили её поражёнными взглядами: высотой ручища была в рост Алисы, не меньше.
– «Orichalcum clarior fulgebat quam sol, sed defluxit gloria eius», – процитировала Милашка. – «Ярче солнца латунь сияла, только слава её померкла».
Алиса в который раз мысленно поразилась своей подруге. Как она умудрялась, так много зная – при этом настолько низко себя ценить?..
…На закате «Икар» остановился неподалёку от обрыва. Тяжело скрежетнули тормоза; зашелестели спускаемые паруса на крыше.