А ещё – то, что паук определённо следовал за ней, Алисой. Как бережно гладил он девушку своей страшной лапой по щеке… Вспомнишь, жуть берёт! И больше всего от того, что ничего не понятно. Просто взял и явился, будто в древнем латунском театре, про который Алиса читала в учебнике: там в конце пьесы появлялся «Бог-машина», награждал героев и карал виновных. Конечно же, в те времена ещё не умели выдумывать нормальные сюжеты…
Алиса постаралась отогнать мысли о кошмаре. Кем или чем бы ни был загадочный паучий механизм – всё равно, скорей всего, он не пережил взрыва в пещере и обвала. А значит, о нём можно забыть, как и о кошмарной Директорше… Напрасно вскочила посреди ночи. Ещё, наверно, и Милашку разбудила!
– Милашка! – шёпотом позвала Алиса. – Ты спишь? Прости, я… Эй?
Она свесила голову с койки… И тут же буквально слетела на пол. Постель подруги была пуста!
Алиса выскочила в коридор, озираясь в панике. Где Милашка? Один раз она уже сбегала с «Икара» в отчаянии – что, если снова?!
Девушка приметила слабый свет наверху лестницы на третью палубу. Взбежала наверх, едва касаясь ногами ступенек… И замерла, расслышав голоса из кают-компании. Говорил Роджер, и… Милашка.
От сердца у Алисы отлегло; она покачнулась и привалилась к стене коридора. Немного опомнившись, девушка поневоле прислушалась к разговору.
– …Капитан простите. Мне, п-правда, очень жаль.
– Нет, – помедлив, отозвался Роджер. И у Алисы уже болезненно сжалось в груди («Не простит!»), когда он добавил: – Нет, это ты прости меня.
– Я? З-за что?
– Мне давно следовало с тобой поговорить о… случившемся. Но… Видимо, я всё-таки плохой командир.
«Неправда!» Алиса прикусила пальцы, чтобы не вырвался вскрик.
– Н-неправда! – поразилась Милашка. – Вы прекрасный к-капитан, и, и!..
– Ты много их знаешь? – Роджер невесело хмыкнул. – Ну, возможно, капитан… А вот командир из меня вышел хреновый.
Алиса вытянула шею, стараясь остаться незамеченной. Она увидела плечо и спину сидящего за столом Роджера – и Милашку, стоящую у плиты. К счастью, подруга смотрела на капитана, а не в сторону коридора.
– Не г-говорите так, – дрогнувшим голосом попросила Милашка. – Это всё из-за м-меня! Мне так жаль, что Гром ушёл; м-может…
– Да не переживай, он вернётся, – оборвал её капитан. – Если б захотел уйти насовсем, то забрал бы всё своё оружие и броню. Перебесится – придёт, не в первый раз. А насчёт «из-за тебя»… Присядь, хорошо?
– К-конечно. К-как скажете!
– И можешь на «ты», не надо этого вот. Разговор есть.
Ступая на цыпочках, Алиса подошла к двери и прижалась снаружи к переборке. И вся обратилась в слух, готовая, чуть что, вмешаться.
– Насчёт Грома, ты не переживай. Мы с ним уладим. Просто у него с этим тяжко. А я… – судя по звону стекла, капитан плеснул себе ещё и выпил залпом. – В общем, чтобы ты знала: я не считаю тебя предательницей.
– Ик!.. П-правда?
– Правда. Понимаешь, я сам знаю, каково это – нарушить присягу. Знаю, как это тяжело даётся: и что потом ещё больней, только уже на всю жизнь. И Гром тоже знает, потому и… мда.
Алиса напряглась, и даже палец прикусила от волнения.
– Вы… т-то есть, ты? – голос Милашки дрожал. – Я не понимаю…
– Эх! Ладно. Завари себе, наверно, чаю; и садись, послушай. Давай я расскажу тебе, что с нами было на войне. Про битву при Камышовой Пади…
ГЛАВА 13. БИТВА ПРИ КАМЫШОВОЙ ПАДИ (I): СТОЯНИЕ НА СУХОЙ РЕКЕ
В этот поздний час припортовая таверна была почти пуста, и поэтому погружена в полумрак: хозяева погасили почти все огни. Лишь пара плафонов, похожих на морские раковины матового стекла, неярко светили. С открытой веранды тянуло прохладой ночного моря – и огни в плафонах колебались; отсветы дрожали на стенах, красиво выложенных мозаикой в виде морских волн.
Несколько запоздалых гуляк звенели стаканами за столом. На маленькой сцене три девушки в широких матросских штанах и тельняшках пританцовывали под старый, довоенный мотив:
…В Клоптаунском порту
С какао на борту
«Джульетта» надставляла паруса!..
Гром, по обыкновению, выбрал себе стол в самом тёмном углу; и хмуро потягивал из кружки подогретое вино с мёдом пополам. Что за извращение…
Втянув в себя опивки, медведь хлопнул по столу лапой. Вскоре подошла разносчица и поставила перед ним ещё одну кружку на подносе. Гром не поблагодарил, напротив, сердито насупился. Кукла была рыжей – яркие прядки торчали из-под её белого чепца: и мишке почудилась в этом насмешка судьбы.
Всё из-за этой предательницы. Чтоб её Моль обглодала! И всю Канцелярию с ней заодно!.. И, до кучи, Роджера с его дурацкими играми в рыцаря. Если бы в тот вечер они с капитаном не задержались в столичной кантине, эти девки не попали бы к ним на борт. И тогда…