…Предрассветный туман тянулся над степью, мягко стекал по склонам. При желании можно было вообразить, что по дну низины вновь бежит река – по давным-давно пересохшему руслу.
Роджер Витриоль, шедший через лагерь, на мгновение замедлил шаги и взглянул через овраг. Противоположный берег был наполовину скрыт туманом, и сквозь него в сумраке белели частые, островерхие силуэты. Будто зубы сказочного дракона, или паруса морского флота…
Но это, конечно же, были всего лишь палатки. Бесчисленные палатки вражеского войска. Куда больше, чем по эту сторону оврага.
Лагерь вокруг Роджера двигался и приглушённо шумел в редеющем сумраке. Звучали отрывистые команды, лязгал металл, фыркали кони. Мелькали в тумане тени: и кукольные, и громадные медвежьи, и приземистые лягушачьи. Откуда-то донеслось бормотание, и Роджер различил слова торопливой молитвы. Чувствуя близость сражения, некоторые из солдат молились – машинным духам, Кецалькойотлю, пресвятой Эволюции… Кто кому горазд.
Откинув полог штабной палатки, Роджер шагнул внутрь.
– А, лейтенант! – командарм Марш поднял голову. – Ну, что? Есть новости?
– Тишина, командир, – Роджер покачал головой.
– От канцелярских, значит, отзыва не было? – Марш распрямился от расстеленной на столе карты. Единственный глаз командарма – второй скрывала чёрная повязка – блеснул в свете лампы. Рыжие бакенбарды расчёсаны волосок к волоску, и Роджер не мог припомнить, чтобы Хэммет Марш был любителем прихорашиваться с утра. Значит, не ложился со вчерашнего дня…
– Ни звука. Радист с вечера наушников не снимал… Нет ответа.
– Кор-розия! – Марш взял трубку, которой был придавлен край карты. Длинную, с изогнутым чубуком и резной головой беса, держащей в пасти круглую стеклянную колбу. Солдаты, прошедшие с командармом огонь, воду и болотную топь, не привыкли видеть Марша без этой трубки.
Закурив, командарм затянулся паром. Лейтенант преданно ждал. Для своих нашивок Роджер Витриоль был неприлично молод: русые кудри, стянутые в хвост, ещё не выгорели на солнце, из голоса и движений не до конца исчезла юношеская порывистость. В армию пришёл прямиком с военной кафедры Желтогорской академии – а за неполные два года уже лейтенант! Кто-то наивный предположил бы, что стремительным взлётом Роджер обязан своим военным талантам. Циник ехидно возразил бы: не иначе, связи в командирских кругах…
А правда была куда проще и печальней. Быстрые военные карьеры случаются там, где велики потери – только и всего.
– Молчат, – наконец повторил Марш. – Значит, прокинули нас с подкреплением. С-союзнички…
Роджер дисциплинированно промолчал, хотя на сердце у него стало черно. В последнюю неделю только и надежд было на подкрепление от войск Страны Кукол. Вышли на связь с канцелярской механизированной бригадой полковника Сельникова, занятой в северных предгорьях. Сельников обещал, что отправит солдат и машины на подмогу…
Но уже третьи сутки, как союзники перестали отвечать на вызов – будто отрезало. И всё больше было хмурых взглядов, всё чаще звучали мрачные шепотки среди солдат. Особенно учитывая то, что подкрепления подошли только к лягухам: за последние дни палаток на другом берегу оврага прибавилось.
– Ладно. Иди к своим, лейтенант. Чую, зададут нам сегодня работы мухоеды!..
Полог палатки хлёстко откинулся в сторону. Вошёл уланский подполковник Бачилло: как всегда, безупречный, в чёрно-красном мундире, с нафабренными усами, рука на эфесе тесака в ножнах.
– Господин командующий, моё высокое почтение! – он приложил два пальца к козырьку стальной каски в конфедератском приветствии. – Разрешите доложить: эскадрон построен, и к бою готов. Прошу соизволенья выдать перед боем по чарке из запасов – за родину, победу и президента!
При этом Бачилло не преминул бросить высокомерный взгляд на Роджера. Конфедератская кавалерия с её закоснелыми традициями, восходящими ещё к аристократической Первой Кукольной Республике, никогда не скрывала презрения к другим родам войск. Как к пехтуре, месящей ногами грязь – так и к механизированным войскам, ибо «настоящий солдат от боя за броню не прячется».
– Вольно, подполковник. По чарке, не больше, – утомлённо ответил Марш. – Лейтенант, можете вернуться к своим.
…Роджер вышел наружу. За палатками в тумане мерцали огненные вспышки, и медленно вздымалась огромная, плавно колышущаяся тень, понемногу обретая округлые очертания. Там надували разведывательный воздушный шар, которому предстояло подняться в небо и обозреть позиции врага.