– Прр… пр-ри – ёк… Вввыыынсслщ…. Как ращённый коралл ориентированный прихватит так и котелка иронично пронзает водопроводу по укатанному догадайся травяным досадном!.. Ёк! Йёк! Й-йкх…
Уродец скорчился – и обмяк. Из ноздрей его вытекли, расплылись в воде два облачка крови. На нескольких шкалах стрелки свалились на ноль.
– Сгорел на работе! – недовольно квакнул доктор. – Ниче-кво, кваставшихся двух кватит!.. Элейли, десять кубов кваждому в жёлтую фазу!
Оказавшись снаружи шатра, Джуно вздохнул. И в который уж раз пообещал себе, что после победы непременно попросит отставки. Все эти новомодные научные фокусы не для него. То ли дело старая, честная война!..
Тем более, она тоже богата на сюрпризы.
Джуно проводил взглядом двоих солдат с повязками химвойск, которые как раз проволокли мимо длинный, матерчатый рукав – точь-в-точь как у пожарной машины. И с усмешкой взглянул туда, где, скрытые за палатками, на длинных подводах круглились под мешковиной продолговатые туши газовых цистерн…
***
На рассвете с запада пришёл ветерок. Он встревожил заросли вдоль канала, пробежался рябью по степным травам – и приподнял, заколыхал знамёна над обоими лагерями. Конфедератское, зелёно-красное, разделённое косой золотой полосой. И болотное: на поле из четырёх квадратов, двух зелёных и двух чёрных – золотая лягушачья морда в короне, со стрелой в пасти.
Роджер оторвал взгляд от лягушачьих порядков, строящихся на противоположном берегу оврага. Обернулся и посмотрел на конфедератское войско, готовое к битве. Ровными рядами выстроились пехотинцы: над воротниками одинаковых мундиров, под полями одинаковых касок – лица, разные, но все сурово напряжённые. Руки сжимают клевцы и копья. Шеренги стрелков держат наготове шнепперы, дальнобойные самострелы: приклад, ложа с трубкой ствола на конце, и короткие, мощные «плечи» лука с натяжной тетивой. Да, не так удобно, как рогатка, зато из такого можно прицельно положить лягуха хоть через овраг…
Это навело Роджера на мрачные мысли. И не его одного. Надо отдать лягушне должное: гибель воздушного шара с дозорным посеяла тревогу в рядах конфедератов ещё до начала битвы. Должно быть, каждый солдат в строю сейчас поневоле ждал смертельного выстрела неведомого снайпера!
Вид медвежьего строя немного успокоил лейтенанта Витриоля. Мишки стояли сомкнутым порядком – как живые осадные башни: все в броне, морды скрыты забралами шлемов. Боевые молоты и глефы покоятся на железных плечах. Настоящий бронехирд: далёкие северные сородичи одобрили бы.
И, конечно, больше всех в преддверии битвы горячилась кавалерия. Уланы в сёдлах открыто усмехались, перебрасывались шуточками. Все, как один, бравые усачи: ещё одна традиция – каждый кавалерист непременно приделывал себе усы. Мундирные пуговицы и стальные каски сверкают острыми вспышками в лучах восхода. («Солнце нам в глаза, плохо», мимоходом отметил про себя Роджер). Пики покачивались над плюмажами.
Четвёртый корпус – по крайней мере, то, что от него осталось после череды боёв и унизительных поражений – готов был встретить врага.
Взгляд Роджера упал на полкового барабанщика. Мальчишка, ещё даже не подросток, белобрысый и светлоглазый, с большим не по росту барабаном на ремне. С каким-то обречённым отчаянием смотрел паренёк на позиции лягухов, сжимая в руках палочки. Как его зовут, отчего-то попытался вспомнить Роджер. «Санчо», «Санто», что-то такое…
– Страшно, боец? – негромко спросил лейтенант.
– Ага… простите, так точно, – стыдливо признался барабанщик. – Они вон какие, и вон их сколько. А мы…
– Ничего. Про пропорцию потерь слыхал? Наступающие всегда втрое больше обороняющихся теряют. Пускай идут, тут и лягут.
Подполковник Бачилло гарцевал на коне перед своими молодцами, орал что-то бравое… А у Роджера из головы не шёл эпизод с шаром. То, как он поднимался над лагерем, и дозорный из корзины мигал фонариком, спешно передавая на землю увиденное. А потом – вспышка, взрыв, огонь…
И последним словом, которое успел передать солдат, было «газ». Почему газ?
Да, лягухи любили использовать химическое оружие, усыпляющие и ядовитые газы… Но против конфедератской армии подействовало бы только на таких же лягушек: мишки куда устойчивей к ядовитой химии, а кукольные солдаты вообще не дышат! И пустить газ на конфедератов у них тоже не выйдет – встречный ве…
На стороне врага взревели трубы. И лягушачьи шеренги зашевелились, заколыхались полковые знамёна. Пехота поползла по склону в низину.