– Стрелки, к бою! – приказал Роджер сержантам. Резко стало не до пустых раздумий.
– Заряжай!
Сотня рук разом послала свинцовые шарики пуль в стволы шнепперов. По рядам пронёсся тугой скрип взводимых самострелов.
– Готовьсь… цельсь… Бей!
Залп хлестнул по лягушачьим солдатам. Живые переступили упавших, стоптали их. И над оврагом в сотни глоток грянула лягушачья строевая песня, до тошноты знакомая конфедератам и заученная чуть не наизусть:
Идёт аист по болоту –
Раз-два, раз-ква!
Жрёт лягушек и ужей –
Раз-два, раз-ква!
Разбегайтесь все по норам,
Чтобы не было хужей!
Идёт аист по болоту:
Перья – сталь, и клюв – копьё!
Мы – болотная пехота:
Всех врагов порвём в тряпьё!
Всех порежем, всех убьём,
Баб и злато заберём!
Раз-два, раз-ква –
КВА!
Ещё один залп. Лягушачьи шеренги, уже достигнувшие дна оврага, дрогнули и смешались в толпу. Армия Царства вечно брала числом, расплачиваясь плохой подготовкой…
Тут со стороны уланов затрубил рожок. Бачилло, привстав в седле, махнул рукой:
– Ребята, вперёд! – донёсся до Роджера его крик. И кавалерия стронулась с места, устремилась вниз по склону. Проклятье! Что они делают? Ведь не было приказа!..
Уланы с гиканьем мчались на вражескую пехоту, сбившуюся в стадо. Вот колышущийся лес пик разом опустился, нацелившись на врага.
И на секунду Роджер вдруг понадеялся, что лихость, сорвавшая уланов в атаку, всё переломит. Вот сейчас кавалерия вонзится в толпу лягухов, прочесав её гребнем пик, а потом вылетят из ножен тесаки – и пойдёт лихая рубка…
Он верил в это ещё миг. Прежде чем земля под конскими копытами взорвалась.
От грохота всколыхнулась земля. Дым и огонь перечеркнули склон полосой взрывов; взлетели в воздух каски, пики, изломанные фигурки. Кони, взбесившиеся от страха, вставали на дыбы и сбрасывали седоков. Задние кавалеристы врезались в передних – и полетели наземь…
Роджер потрясённо уставился туда, где только что встретили свой конец уланы. Дым расползался над неровной траншеей, пересекшей склон. Тут и там темнели тела, присыпанные землёй; торчали скрюченные ноги лошадей – некоторые ещё подёргивались… Кто-то кричал, слабо, но прерывисто и страшно.
«Как?», тупо стучала в голове Роджера мысль. Как взрывы оставили такую траншею?..
«Идиот», спокойно сказал кто-то (вероятно, он сам). «Это же подземный ход. Их сапёры заранее подготовили ловушку: незаметно прорыли тоннели-сапы на вашем пути… А теперь пустили в тоннель взрывчатый газ – и взорвали под кавалеристами! Тупица, ведь такое уже было в битве у Малых Лужиц!..»
Всё ещё кричал раненый. Но его вопли уже заглушала нарастающая песня.
Роджер рывком обернулся к своим солдатам.
– Без паники! – выкрикнул он. – Строй держать! Копейщики, в первую линию! Они не пройдут!.. – и, выхватив из ножен штык, вскинул над головой. – Под знаменем Жёлтых Скал!
Рядом с лейтенантом встал мальчишка-барабанщик («Санни, вот как», вдруг вспомнил Роджер). Кепи с его головы снесло, в глазах стоял ужас. Но, взглянув на лейтенанта, паренёк решительно зажмурился – и палочки взлетели в его руках. И под стремительную дробь сомкнулись ряды солдат; навстречу врагам поднялся частокол пик.
На позициях заработала немногочисленная конфедератская артиллерия. Взметнулись рычаги требушетов, снаряды прочертили за собой шлейфы дыма и пали в низину. Взрывы разметали лягухов – но на смену убитым и раненым, сквозь расползающийся дым, почти сразу устремились новые солдаты, с глазами навыкате, истошно горланящие проклятую песню…
Дозорные, выставленные на берегу канала редкой цепью (на передовой был нужен каждый солдат), не успели среагировать, когда из воды перед ними вдруг косо поднялись какие-то палки. Дружно хлопнули выстрелы – духовые трубки выплюнули стальные дротики. Ещё не успел упасть наземь последний убитый дозорный, а на поверхность уже вынырнули пучеглазые головы и поплыли к берегу.
Вскоре зелёная поросль заколыхалась, и на открытое место выбралось несколько лягухов. У всех была красно-бурая шкура, странно надутые щёки, а ещё круглые, как мячи, зобы в кожистых шипах. Тела их прикрывали лохматые маскировочные накидки. Оглядевшись, один из лягухов указал лапой – и диверсанты, укрываясь в траве, поползли в сторону позиций артиллерии…
– …Заводи!
Зашелестела лебёдка, натягивая трос. Нижний конец рычага, отягощённый тяжёлым грузом, медленно поднялся вверх, готовый рухнуть вновь.
– Заряжай! – скомандовал артиллерист. Двое заряжающих поспешно ухватили ядро взрывного снаряда из устланного сеном ящика, уложили в люльку рычага.