***
Она начала с того рокового звонка в Шпиль, от доктора Авеля Кувье. Рассказала о странной девушке без памяти, называвшей себя «Алиса» и непонятно откуда взявшейся. Без серийного номера – зато со странными узорами по всему телу. Поведала о том, как поиски беглянки привели Канцелярию в Гавань; о загадочном убийстве в караване Мадеуса Перванша.
– Этот «уважаемый купец» был работорговцем, между прочим, – добавила Катерина. – При осмотре его фургонов нашли доказательства: цепи, кандалы и прочее. Если позволите, у меня есть подозрения, что кто-то в Департаменте Охраны Правопорядка может быть замешан в его делах…
– Мне это было прекрасно известно и ранее, – кивнул Канцлер.
Женщина изумлённо подняла брови.
– Мадеуса разрабатывали по моему личному приказу. Он был нитью, по которой мы надеялись выйти на «Консорциум», этот союз работорговцев. Теперь, увы, придётся начинать с нуля… К тому же, это позволило вывести на чистую воду ряд коррумпированных сотрудников – тех, что были в деле с Перваншем.
Катерина лишь покачала головой. Она не переставала поражаться тому, как холодный и рациональный ум Канцлера жонглировал множеством планов одновременно. Иногда ей казалось, что для каждого сотрудника Рейнхард уже заранее определил место, роль и ходы в грядущей игре…
А ведь, если карта Перванша бита – стало быть, отпала нужда в тех продажных сотрудниках, что вели с ним дела. Ох, и полетят теперь головы в Департаменте Охраны Правопорядка!
Катерина продолжила рассказ. О том, какие странные находки (помимо кандалов и цепей) принёс обыск каравана Мадеуса: о загадочном убийце, который разделался с купцом и его подручными с помощью слесарных инструментов. О вырезанном на переборке портрете спящей девушки – той самой Алисы, которую нашла в трущобах Милашка, загадочно исчезнувшая из столицы вместе с беглянкой.
Здесь Канцлер впервые прервал её.
– Младшая служащая Милашка, говорите? – переспросил он. – Та самая?
– Да, господин Канцлер. Именно она.
Катерина с трепетом вглядывалась в лицо начальника, одновременно надеясь и боясь заметить хоть какую-то тень эмоций. Но, если Канцлер и почувствовал что-то, виду он не подал.
– Что ж… Продолжайте.
Дойдя до самой неприятной части рассказа, женщина невольно опустила взгляд на стол. Она отдала приказ подключить агентов Департамента во всех провинциях – но упустила след Алисы… И вряд ли напала бы на него снова, если б не внезапный телефонный звонок с далёкого севера страны. От Милашки, которая всё же вспомнила про свою верность долгу и присяге.
Тогда-то госпожа Директор и решилась на захват. Подняла оперативную команду, своим приказом выделила для операции термоплан с лучшим пилотом. До Турбинных гор добрались за трое суток с посадками; и потом ещё три дня болтались в небесах над горами, отслеживая путь беглецов по оставленным Милашкой меткам на скалах. Пока, наконец, медленно ползущая по горным тропам процессия мошек-фигурок не достигла загадочной пещеры на краю Каньона Бесов. И там наконец-то настал черёд встретиться с таинственной Алисой лицом к лицу…
Здесь голос Катерины пресёкся. Все последние дни, по пути в столицу, она не позволяла себе вспоминать и думать о том, что случилось тогда в пещере. Но сейчас перед глазами её вновь встало растерянное лицо Милашки, её широко распахнутые глаза, смотревшие с ужасом и непониманием. И литая тяжесть стопорного ключа в её, Катерины, руке.
«Гос… по… Г-госпожа Ди…»
Она заставила себя взглянуть в лицо Канцлеру. Вождь Страны Кукол смотрел на неё по-прежнему бесстрастно.
– Вы отключили её, – не спросил, а утвердительно сказал он.
Катерина ждала чего угодно. Ждала, что лицо Канцлера дрогнет. Ждала крика и удара кулаком по столу. Ждала хотя бы вопроса «Зачем?» Надеясь, что в попытках ответить на него – даст ответ самой себе.
– Продолжайте, – повторил Канцлер.
Вот так просто. И всё.
А продолжать было нелегко. Не только из-за того, что у Катерины подкатил к горлу ком – но и потому, что рассказ подошёл к самому невероятному. Когда в пещеру, откуда ни возьмись, ворвалось чудовище – гигантская, паукообразная механическая тварь. Которая расправилась с оперативниками, а саму Катерину сбросила в пропасть ударом лапы-щупальца.
Несколько секунд падения показались ей вечностью… А потом была сосна на склоне внизу, неожиданно принявшая женщину в жестокие объятия сплетённых ветвей и игл.
От удара о ветви Катерина едва не лишилась чувств – и, похоже, заработала трещину в боку. Но сумела ухватиться и повиснуть над пропастью. И держалась крепко, когда наверху громыхнул взрыв, и вниз по склонам хлынула лавина. Лишь чудом ни один катящийся валун не нашёл сосну и не переломил её, как спичку.