Вспомнив это, Гром тихо зарычал. Он посрамил себя. Предал Конфедерацию, предал честь клана… В третий раз за свою жизнь.
Впервые это случилось тогда, в далёком детстве, на далёком севере. Гром запомнил немногое. Тень отца – по топору в каждой лапе – перегородившая коридор, озарённый сполохами пламени; зычный рёв «Нисса, уводи детей!» И бешеную скачку на лосе через ночной лес. И бегство по тоннелям под Железными Горами, когда мать тащила под мышками маленького Громобоя и перепуганную Златку… Четырнадцать лет минуло с той страшной ночи – а Гром всё никак не мог изгнать мысли, что должен был тогда остаться с отцом. Как мужчина, как воин.
Второй раз он покрыл себя позором, когда попал в плен. Надо было пасть в бою, не даться лупоглазым тварям! Но Гром, как это с ним бывало, утратил разум от ярости. И крушил направо и налево, пока сразу десяток арканов не захлестнули его, не повалили наземь. Ну, а третий… Третий раз он лишил себя чести, когда убил соперника на арене. Убил своего. После чего уже не было пути назад.
Трижды опозорен. Такое уже не смыть. Даже мама с сестрой отвернулись бы от него… И никак не свести счёты с жизнью! Единственный способ гарантированно убить мишку – сжечь его: а огня в здешней слякоти остро не хватало.
Завтра ещё один отвратительный день. И снова Грома забьют в колодки, и запрягут в тележку, гружёную землёй – катай с рассвета дотемна. Или, может, опять выгонят на арену. Если б он мог позволить себя сразить, и покончить с этим… Но медвежья свирепость раз за разом брала верх.
…Мысли Грома прервало прикосновение к его шкуре. Что-то легонько стукнуло мишку в спину; потом ещё раз. Медведь завозился, перевернулся – и третий камушек прилетел ему в нос. Гром сердито рыкнул.
– Тише, – раздался приглушенный голос из-за решётки напротив. – Тише, сержант!
Из темноты возникла рука, взявшаяся за решётку; потом – грязное лицо, слипшиеся светлые волосы. Гром присмотрелся:
– Чего тебе? – тихо рыкнул он.
– Слушай, сержант, – в тихом голосе незнакомца послышалась усмешка. – Тебе не надоело здешнее гостеприимство?
– Не называй меня так. Я больше не сержант!..
– Отчего же нет. Сдаётся мне, нам пока никто не дал отставку!
Наверху заскрипели под шагами доски. Гром тут же притворился спящим, и дождался, пока пройдёт охрана.
– Ну, так что же? – вновь раздался шёпот. Гром наморщил морду. Где он видел этого типа?..
– Ты… Я тебя помню. Лейтенант, да?
– В точку. Роджер Витриоль.
– Гром, – тихо проворчал мишка после паузы. Назваться полным именем он теперь не посмел бы.
– Рад знакомству. Так что, ты ещё не устал развлекать мухоедов?
– Чего тебе нужно? – огрызнулся Гром, в душе заподозрив провокатора.
– Твоё участие. Есть шанс выбраться отсюда.
– Тихо, ты! Услышат же!
– Нет. Я уже выучил, как охрана ходит. Вот, сейчас…
Они переждали, пока над головами пройдут стражники – и вновь приникли к решёткам.
– Нету шанса, – хрипло шепнул Гром. – По-твоему, я сам не думал?
В этом он солгал. Думал мишка в основном о том, как бы покончить с собой, бросившись на факелы стражи или опрокинув на себя масляную лампу.
– В одиночку нет, конечно, – хмыкнул Роджер. – А вот вместе…
– Вдвоём?
– Не только. Один из охранников проговорился, что в ближайшие дни Брауге планирует большую забаву. Настоящий турнир, две команды друг на друга. Теперь слушай. Есть несколько ребят, мы с ними уже кое-что обсудили. Ты обращал внимание, как трибуны расположены?..
Гром почувствовал злость на себя самого. Вот как. Пока он всё это время глодал себя – лейтенант, оказывается, разведывал обстановку, составлял план, наводил связи!.. А следом вспышкой пришла надежда. Побег! Может, это его шанс? Шанс достойно пасть в бою с лягухами, прикрывая остальных!
Мишка вздохнул, и взялся лапами за решётку:
– Что я должен делать?..
***
– …А теперь, дамы и кваспада! – денщик-комментатор надрывал глотку в рупор. – Квас кважидает совершенно квасобенное зрелище!
День выдался ясный для южной осени: солнце пробивалось сквозь серое марево облаков. Кваманданте Брауге расселся на своём месте под большим зонтом. Публика возбуждённо гомонила, дамы жеманно прикрывались пальмовыми веерами.
Совсем недавно состоялась «квазнь проклятых рене-кватов». На арену выгнали лягухов из конфедератской армии, дав им ржавые тесаки – и выпустили на них крокодилов. Теперь на земле чернели пятна лягушачьей крови. Ещё несколько крокодилов ждали в загоне: после главного зрелища, на сладкое, Брауге хотел спустить их на того кукольного мальчишку из пленных. Кукол дрессированные твари ломают дольше и увлекательней…