– Наш кватвет куклам с их Вертепом!.. Тольква для вас – настоящий гладиаторский бой!
Брауге был доволен. Язык у денщика подвешен что надо, не только мух ловить годится! Хорошо, что не отдал его пропагандистам: те хотели припрячь парня делать радиопередачи для врага с призывами сдаваться…
Кваманданте расстарался с программой развлечений. Как-никак, сегодня они принимали особого гостя! Барон Грабенджо, начальник нового Министерства Ирригации Присоединённых Территорий. Сейчас он восседал на почётном месте, выложенном подушками – важный, с лорнетом в лапе. До начала представления Брауге с бароном распили по рюмочке комариной настойки, Грабенджо поделился столичными новостями, и даже под строгим секретом («Сами понимаете, друг мой, кваенная тайна, хо-хо!») показал кое-что из планов. Дух захватывало: на месте Приболотья и Страны Кукол – каналы, сложнейшие сети каналов, плотины поперёк Меди. И болота, бескрайние болота…
– Выпусквайте бойцов!
На арену высыпали гладиаторы. Две команды, с зелёными и чёрными повязками. В основном куклы, пара лягухов… А в меньшей команде – Гром, конечно же! Сегодня медведь выглядел куда бодрей, чем обычно. Когда отбирали бойцов, сразу с десяток вызвались добровольцами, и даже Гром шагнул вперёд. Сказалась-таки дрессировка… Брауге довольно зажмурился.
Прозвучал сигнал к атаке, и бойцы двинулись друг на друга. Вооружены они были разнообразно: у кого клевец, у кого кистень. Усатый улан (ему даже вернули драный мундир поручика) вообще держал длинную пику с пламевидным наконечником. Гром ярился, взрыкивал, стучал кулаком в ладонь.
Раздались первые крики, сталь зазвенела о сталь. Публика довольно заквакала: особенно когда на Громе повисли сразу двое бойцов-кукол, вцепившиеся ему в руки. Медведь с рычанием закружился на месте, пытаясь их стряхнуть.
– Да-вай! Да-вай!
– Разбей их друг кваб друга!..
Мишка сделал пару шагов, крутанулся… И – с разворота метнул одного из противников на трибуны. И тут же, вторым взмахом лапы, отправил в полёт ещё и Роджера.
Первый брошенный гладиатор рухнул на скамьи меж зрителей. Лейтенанту повезло больше: бросок был метким – он врезался прямо в оторопевшего кваманданте Брауге, свалив его с сиденья. Двое охранников по бокам замешкались; и этого Роджеру хватило, чтобы вскочить на ноги и схватить зонт.
Щелчок – и тот сложился. Лейтенант с маху двинул одного охранника рукоятью в морду (тот заверещал, схватившись за выбитый глаз), а второму воткнул острие в разинутую пасть… И тут же вновь нажал на рычажок раскрытия.
Всё это произошло в считанные секунды, и лягухи просто не успели среагировать. А когда, наконец, завопили – гладиаторы на арене уже бросились врассыпную. Уланский поручик на бегу упёрся в землю пикой, оттолкнулся… И взбежал по стене до края ямы.
– Лезьте! – выкрикнул он, тотчас протянув древко пики вниз. Подбежавшие охранники с размаху огрели его дубинками: удар, другой – но поручик лишь сцепил зубы. И выиграл драгоценные несколько секунд, которых Грому хватило, чтобы вцепиться в древко, вскарабкаться по пике и выбраться на край арены. После чего крики сменились истошным визгом.
На трибунах вскипела паника. Лягухи заметались, кто-то полез по скамьям и чужим головам. Вырванной скамьёй Гром в три взмаха сокрушил охранников, спрыгнул на землю – и, упёршись плечом в основание одной из трибун, подналёг. Крякнуло дерево, медведь зарычал, напрягся так, что шкура на плечах затрещала… И трибуна вместе со зрителями, под вопли и хруст, обрушилась в яму арены. Секунду спустя по обвалившейся конструкции полезли наверх гладиаторы.
То, что началось дальше, будто сошло с киноэкрана – причём с исторического фильма про восстание Струбцины. Одни пленники сцепились с охраной, другие бросились к тюремным тоннелям, освободить всех остальных. Кто-то по ошибке дёрнул рычаг подъёмника: решётка поднялась – и на арену поползли крокодилы. Голодные рептилии шевелили гребнистыми хвостами и с интересом поводили зубастыми мордами.
Кваманданте Брауге, скуля от ужаса, попытался было заползти под скамью – но застрял. А затем огромная ручища сгребла его за мундир и вытащила на белый свет.
– Нет! – завизжал кваманданте, когда понял в ослепляющем ужасе, что болтается в лапе Грома. Глаза мишки бешено блестели: в такой ярости Брауге не видел его ни в одном бою. – Не надо! Кватпусти!..
– О-о, уж отпущу! – рыкнул мишка. И, повернувшись, швырнул господина кваманданте в яму.