– Санни, на дерево! – заорал Роджер. Второй крокодил повернулся к нему и разомкнул челюсти…
Роджер сам не понял, как у него получилось с бегу подпрыгнуть так высоко, чтобы перемахнуть через крокодила. И броситься на лягухов.
Ближе всех оказался солдат с копьём. Лейтенант вцепился в древко, рванул на себя; секунду-другую они перетягивали оружие, пока Роджер не сообразил двинуть лягуха коленом в живот. Завладев копьём, лейтенант развернулся – и тут же всадил наконечник в бок стрелку с духовым ружьём.
Раздался отчаянный крик. Кричал Санни. Мальчишка не залез на дерево: вместо него на ветки с причитаниями карабкался Джулс. А барабанщик стоял со здоровенной, подгнившей веткой в руках, и замахивался ей на крокодила. Но стоило рептилии распахнуть пасть – мертвенно-жёлтую, с перепончатым провалом зева и шеренгой острых зубов… Как подбежавший Поручик с разбегу вогнал пику ему в глотку.
Агония рептилии была чудовищной. Крокодил забился, заходил ходуном, мотая башкой и чуть не скручиваясь в кольцо – так, что вцепившегося в древко пики Поручика даже подкинуло в воздух. И лишь спустя несколько секунд ящер вытянулся во мху, ударив пару раз хвостом-веслом, и околел.
Роджер вертелся на месте, тычками копья держа лягухов на дистанции. Уцелевший стрелок с трубкой вскинул было оружие. Но тут же споткнулся – лежащий Михай, отчаянно извернувшись, обхватил его ноги.
Грома спасло то, что он, как и все, был «обут» в две здоровенные копны травы. Которая забила крокодилу рот, не дав ему разорвать медвежью шкуру. Мишка стряхнул обувку с ноги, вместе с рептилией – и миг спустя уже вцепился обеими лапами в крокодильи челюсти, раздирая ему пасть. Будто легендарный Медведь-Пращур из северных легенд, выручавший проглоченное солнце.
Крокодил извивался, мотал хвостом. Гром зарычал, напрягся; мерзко хрустнуло… Мишка выпрямился, размахнулся и швырнул обвисшего ящера в лягухов, сбив с ног двоих разом.
Дальнейшая схватка была короткой и безжалостной – и завершилась в несколько ударов. Один из лягухов с истошным верещанием устремился широкими скачками куда-то сквозь папоротники; но Гром выхватил из рук Поручика пику и метнул, поразив бегущего меж лопаток. Последний солдат, отбежав в сторону, в отчаянии сорвал с шеи свисток… Но тут за спиной врага возник Твайло. Миг – и загонщик осел на колени и повалился наземь, так и не свистнув. Браконьер невозмутимо вытер нож об его мундир.
– Ты… – Роджер обернулся к Санни: мальчишка смотрел на него выкаченными глазами. – Ты чего не убежал?
– Т-так их вон сколько… а вы… а вас… – Санни осёкся, задрожал и наконец-то выронил дубинку.
Беглецы собрались вокруг Михая. Дело было безнадёжным. Один из лягушачьих дротиков засел сзади в коленном суставе – не выдернешь. Смазочное масло, машинная кровь, пропитало штанину. Михай с земли обвёл лица товарищей мрачным взглядом, и скрипнул зубами.
– Так, потерпи, – заговорил было Роджер. – Мы сейчас. Носилки из копий сде…
– Какие носилки, лейтенант? – оборвал Михай. – Брось. Скоро сюда лягушня сбежится: их ящуры кровь учуют… – он кивнул туда, где чёрный ручеёк крови расплывался пятном в воде у берега. – Уходить вам надо.
– А ты?
– А я… – Михай заворочался, и скривился от боли. – Ржавь!.. Костылик мне сладьте какой-никакой. Я их в сторону уведу. Уж сколько смогу…
– Они поймут по следам, что ты ушёл один! – возразил Поручик.
– Ничё. Всё равно сначала за мной дёрнутся, когда увидят, как мы ихних дружков приветили, – Михай кивнул на мёртвые тела. – Давайте. Не медлите!
Роджер молча кивнул. Тяжело было понимать, что другого выхода нет. Михай при помощи товарищей поднялся на ногу, оперся на костыль из обломленной Громом ветви. Взглянул на Роджера – и как будто понял:
– Ничё, лейтенант. Ничё… Если… то есть, когда дойдёте, скажите… – он замешкался, потом махнул рукой. – А-а, в хлябь: никому не говорите! Пусть верят, что живой…
В тяжкой тишине Михай неловко пожал всем протянутые руки – и, повернувшись, захромал на костыле прочь сквозь заросли. Роджер не стал дожидаться, пока чавкающие шаги затихнут в тумане, и обернулся к остальным:
– Пошли. Пора!..
Благодарение туману – они смогли уйти. Если ягд-команды и пошли за ними, то потеряли их след… Джулс на ходу кряхтел и тихо ныл, что устал. На него никто не обращал внимания; лишь когда он повысил голос, Гром обернулся и выразительно рыкнул, показав кулак. Стукач испуганно смолк.
Спустя два или три часа, когда беглецы были уже далеко – Гром вдруг замедлил шаг, поднял лапу и шевельнул круглыми ушами. С той стороны, куда ушёл Михай, сквозь туман до него долетели слабые отголоски хлопков, будто ударил бич. Раз, другой…