Он заставлял себя не смотреть, когда выкрики становились всё глуше. Стиснул зубы и зажмурился, когда они оборвались… И лишь потом поднял взгляд.
И сквозь туман различил наконечник пики, всё ещё торчащий на поверхности, и судорожными рывками чертящий по ряске, словно перо. Как будто Поручик всё ещё пытался маршировать по дну…
***
Когда мох под ногами сперва перестал влажно хлюпать, сделался упругим, а потом и сменился редкой травой – они не сразу поверили, что топи наконец-то закончились. Гром от радости упал на колени, облапив первое же попавшееся дерево.
Теперь вокруг царил привычный осенний южный лес, почти родной после бескрайних унылых топей. Кроны деревьев сплетались над головами; осеннее солнце превращало листву в витражи из зелени, золота, багреца. Листья опадали, мягко кружась на лету, и ложились в шуршащий под ногами ковёр.
Беглецы шагали весело, чувствуя себя почти дома. Гром нарвал с кустов подсушенных поздних ягод – и вечером у них был крепкий, ароматный чай. Даже Санни наконец отжил, и улыбался в ответ на шутки старших товарищей. На закате он забрался на вершину дерева, и углядел вдали силуэты лиловых гор, над которыми в облаках гасло солнце.
– Верно идём, – убедился Роджер. – Бодрей, ребят! Скоро к нашим выйдем!
…Гром издалека расслышал шорох чужих шагов. Лес был для него чуть ли не домом – и поэтому он насторожился. А миг спустя выругался шёпотом, когда услышал ещё и гортанные голоса:
– Лягушня! В кусты, живо!
Роджер с Громом скатились в ближайший овражек, заросший кустарником. Санни, отставший от них, растерянно дёрнулся туда-сюда – а потом метнулся за дерево и залёг в корнях. И вовремя: едва перестали качаться ветки, как меж стволами показались фигуры лягухов.
Затаившийся лейтенант пригляделся. Судя по лохматым маскировочным накидкам, не простая пехота («раз-два, раз-ква», чтоб её), а лесные егеря. Один с копьём-рогатиной, двое с короткими луками. Погано...
– …А я сквазал вам, что они там были, – раздражённо говорил один из лягухов.
– Думаешь, квани перешли бы топи? – сомневался другой.
– Ещё квак! Я слышал, их там десят-ква два, и все до кваднаго – опытные диверсанты! Смерть ква плоти!..
– Тихо! – вдруг прервал их тот, что с копьём. Он опустился на колено, поднял с земли листок, повертел перед глазами.
– Что? Следы? Квани были здесь?
Копьеносец оглядел поляну, прищурив жёлтые глаза.
– Квани и есть здесь, – тихо сказал он.
Лучники тут же выхватили стрелы, наложили их на луки. И не простые стрелы, хитрые: на глазах у Роджера, один из лучников дёрнул шнурок у основания наконечника – и обмотанная каким-то волокном стрела мигом задымилась, а потом занялась трещащим пламенем. Хуже некуда… Знали, что среди них медведь – и вооружились как следует.
Не шевелиться, приказал себе Роджер. Даже не моргать… Один из лучников мягким шагом двинулся прямо к их кустам, проклятье! Рядом напрягся Гром – и лейтенант понял, что даже если мишка бросится навстречу врагу, то не опередит горящую стрелу…
И тут позади егерей поднялся Санни. Мальчишка был растрёпан, глаза его сверкали; банку-котелок он зажал под мышкой.
– Э! – обернулся лучник. – Квакова змея?..
В руках у барабанщика появились два сучка. Он вскинул их, как палочки – и по лесу разнеслась жестяная дробь, в которой Роджер узнал конфедератский марш. Зажмурившись, Санни решительно пошёл на лягухов.
– Ты чё, пацан? – растерялся копейщик. – Ну-ква, стоять, не дви…
Один из лучников повернулся – и спустил тетиву. Горящая стрела ударила Санни в грудь, сбила с ног и отбросила на шаг. Банка покатилась по листве.
– Ты что, квахренел?! – опешил другой егерь.
– У меня из-за такого же сопля-ква брат погиб! – процедил лучник. – Квабманули, да зарезали. Партизаны их, «Хамелео…»
Это были его последние слова. Кусты буквально взорвались: выметнувшийся из них Гром с рыком схватил лягуха за башку, сжал – и только череп хрустнул. Второй егерь с воплем вскинул было лук, но подскочивший Роджер подбил его руку снизу…
Схватка завершилась в несколько страшных секунд. Оставив последнего егеря издыхать, прибитого к дереву собственным копьём – Роджер кинулся к маленькому барабанщику, упал рядом на колени.
– Санни! Ты слышишь меня? Да что ж ты… Санни!
– Лейтенант? – голос мальчишки прозвучал тихо и будто сонно. – Всё… хорошо. Только как-то легко… и руки не слушаются почему-то.
Роджер в отчаянии ударил кулаком по земле. Ржавь и Мгла! Стрела пробила грудь и засела в начинке механического тела Санни: а это могло значить… что угодно. Одним машинным духам (да ещё лекарю, которого здесь взять неоткуда) известно, что будет дальше. Если наконечник повредил маслопроводы, или заклинил что-нибудь жизненно важное…