– По-другому никак не разделить, – заявила Ведьма. – Мы взяли сто пятьдесят тысяч семьдесят семь баллов; а это простое число.
– Ржавь моя мать, ничего себе «простое»! – возразил один из матросов.
– Простые числа это такие, которые ни на что, кроме себя, не делятся, – пояснила Ведьма. Глаза её блеснули знакомым, странным блеском: – Два, три, пять, семь, одиннадцать, тринадцать-семнадцать-девятнадцать-двадцатьтридвадцатьдевятьтридцатьод…
– Хватит, хватит! – вскинула руку Карима. С Ведьмы сталось бы перечислять без умолку, до утренней зари и до какого-нибудь мильона. – Эй, команда, как насчёт выпивки на всех, за победу?
Команда ответила одобрением. Атаманша похлопала в ладоши; скоро к столу подошёл официант.
– Хорошего грогу каждому. Того, что по одиннадцать баллов! – Карима сгребла со стола лишние семьдесят семь баллов и вложила официанту в руку. После чего обернулась к Роско с улыбкой на лице: – Ну, Роско, думал, я их прикарманю?
– Я такого не говорил, – сдержанно ответил кряжистый пират. Но весь его вид, тон, взгляд – всё выдавало скверные мысли.
Карима знала, что Роско ей недоволен. Когда он только пришёл в команду, девушка сочла его выгодным приобретением. Старый разбойник, бывший каторжник, пиратствовавший с самим Вилли Безукой – доверился молодой атаманше, лишь недавно собравшей свою первую шайку! Его решимость и жестокость (особенно к канцелярским: «крысиные мундиры» Роско ненавидел прямо-таки патологически) не раз помогали команде – как и его серьёзные знакомства в преступном мире…
Но теперь, после нескольких лет, Роско начал позволять себе слишком много. Часто бывал недоволен, в любом решении Каримы искал противоречия с пиратским кодексом, а порой не стеснялся критиковать атаманшу. И это было уж никак не отеческое напутствие ветерана молодому поколению – а пристальное внимание волка, ждущего, когда промахнётся вожак.
Короче говоря, Карима не без оснований подозревала, что Роско метит на её место. И теперь любая неудача была для неё рискованна вдвойне.
Принесли грог. Ведьма поблагодарила кивком, после чего всыпала в свою кружку что-то из пакетика. Покачала в ладонях, разбалтывая.
– Э! Угостишь? – наклонился к ней мишка Здебор.
– Могу тебе насыпать, но не советую, – равнодушно протянула Ведьма. – Порошок позволяет видеть мир… Иначе. Не знаю, как на твоё восприятие подействует.
Карима подняла кружку, стукнувшись с командой. Здесь они могли без страха обсуждать дела, говорить об украденных суммах. Таверна была своя, проверенная.
Верхнюю галерею, на которой сидела команда, строители вырубили прямо в отвесном склоне горы: так, что за перилами открывался живописный вид на городские огни и ночные прерии вдали. Столы вдоль перил были расставлены подальше друг от друга и разделены перегородками – ради приватности посетителей. Внизу, на освещённой фонарями площадке, пировала за столами простая публика – та, кого «наверх» не допускали.
– Что ж, – веско сказала Карима. – Дело выгорело, и нас больше ничто на юге не держит. Завтра поднимем паруса – и гайда! Надо пустить деньги в ход, мы не буканьеры, чтоб клады по островам закапывать… Роско, твои надёжные завязки в Ауфценбергском герцогстве по-прежнему живы?
– Предлагаю корабль сменить, – подал голос Здебор; и кивнул в сторону городской Гавани, окутанной ночью, где ждала их колёсная яхта. – Старуха «Попрыгушка» уже не вытягивает. Хорошую шхуну: две мачты, на бак стреломёт, на ют катапульту…
– Я прошу тебя, Карима, завернуть в Фонарные Леса, – сказала Ведьма, наклонившись вперёд, так, что её длинные, белые волосы упали на стол. Закачался на шее девушки кулон, выскользнувший из-за воротника: крошечный фонарик с цветными стёклами. – Грядёт день Осеннего Фестиваля, и мои сёстры соберутся со всего Медноречья в священный круг. Я слишком долго не получала благословения Матери нашей!..
Просьба Ведьмы не удивила атаманшу. Все ведьмы на свете родом из Фонарных Лесов, самого загадочного и небывалого места во всём Медноречье. Оттуда и происходят их таинственные силы…
Остальные тоже заговорили наперебой: кто предлагал задержаться и взять подешевле груз кактусовой водки, кто желал обновить арсенал… Но в общем гомоне Карима ясно различила многозначительное покашливание Роско. Старый пират отставил пустую кружку:
– Тебе решать, капитан. Только, по моему опыту – сейчас бы наглухо залечь, и ухо выставить. И молить машинных духов, чтоб тебя за него не сцапали.
– Не припомню за тобой такой осторожности ранее, Роско, – заметила Карима.