– Потому что раньше тебе не приходило в голову выдавать себя за канцелярскую.
– Снова-здорово, – пиратка раздражённо качнула вихром рыже-красных волос. Ей стоило больших трудов раздобыть настоящие канцелярские мундиры; но ещё бо́льшим испытанием было убедить Роско надеть ненавистную униформу. – Если ты не заметил, мой план помог нам взять банк. Что тебе опять не нравится?
Роско насупил брови.
– Мне не нравится многое, капитан, – негромко сказал он. – Не нравится, что мы оставили в банке свидетелей: надо было перерезать лягушне глотки, пацану открутить башку, и трупы в тот сейф затолкать!
– Не-а, не вышло бы, – задумчиво сказала Ведьма. – Кубатура сейфа относительно объёма тел…
– Не нравится, что ты зачем-то засветилась ещё и перед тем попом, из-за чего нас заметили. Не нравится, что за нами поэтому была погоня, и теперь на нас отягчающими висит ещё и крушение буера с жертвой. Наконец, не нравится, что ты продолжаешь светить этой цацкой, хотя давно стоило бы выкинуть её в самый глубокий каньон!
Карима только сейчас обнаружила, что бездумно крутит в пальцах канцелярский жетон. Нахмурившись, она хлопнула плоский кусочек серебра о стол.
Проще всего было бы избавиться от Роско, подумала она мимоходом. Но, проклятье – его старые криминальные связи были слишком полезны для команды.
– А мне, первый помощник, – жёстко сказала она, – не нравится твой тон. Надеюсь, ты всего лишь перебрал. Потому что, если ты решил выразить несогласие с капитаном, то, надеюсь, у тебя для этого есть основания!
Тут она попала в точку. Роско смешался, стрельнул глазами по сторонам. Пиратский кодекс регламентировал всё, в том числе, бунт против капитана. Если за недовольным стояла хотя бы треть команды, то он мог выражать свои претензии открыто. Если половина, то капитану, как правило, вручалась «чёрная карта» – означавшая, что его больше не хотят видеть на корабле.
Для Каримы это был решающий момент. И она не прогадала: никто в открытую не поддержал первого помощника. Верный Здебор угрожающе уркнул. Ведьма, безразличная ко всему, вообще не обратила внимания. Остальные смолчали, а кто-то и взгляд отвёл.
– Ну, Роско? – продолжила ободрённая атаманша. – Ты хотел сказать мне, что я плохо знаю пиратское дело? Так говори.
Роско помедлил.
– С тобой, Карима, мы не раз брали хорошую добычу, – неохотно сказал он. – С тобой нас ни разу не настигли ни конкуренты, ни милиция, ни крысы. Мы не потеряли ни одного из команды. Ты хорошо знаешь дело… Но ты плохо знаешь серых крыс. Это не жадные шахтовладельцы, которым плевать на жизни горняков. И не дутые приболотские аристо…
Вот это был хороший удар, признала про себя Карима. Два удара. Она ни с кем из команды не откровенничала о своей юности. Разве с Ведьмой, но та не выдаст… Значит, какими-то ещё путями вызнал! Атаманша постаралась не выдать шевельнувшегося в душе гнева.
– Я знаю, капитан. Ты прочла в той газетке, что на буере разбился ихний приболотский виконт. И рада в душе, что на одного ржавьего сына в мире стало меньше. Нет, так-то туда ему и дорога… Но ты не поймёшь. За него если кто и будет мстить, то родня. А вот за обиду Канцелярии… мстит вся Канцелярия! Ты их не знаешь, Карима. Они ненормальные, матьево. Нормальных во власть не берут. У них нет ни родни, ни семьи – только Канцелярия! Слышала, как они поют? «И если я не справлюсь вдруг – за мной придёт другой…»
Пожалуй, нечасто Роско говорил с таким вдохновением.
– Так вот, они реально такие. Уберёшь одного – за ним придут двое, за ними четверо, и так пока… проблему не решат. Поняла? А проблема – это мы! А хуже всего их Канцлер… Ты не представляешь себе, что это такое, – голос первого помощника дрогнул, и, если бы это был не Роско, то Карима могла бы поклясться, что в нём прозвучал страх. – Он реально дьявол…
Карима склонила голову набок, разглядывая помощника, будто в первый раз.
– Вот как, Роско? – проговорила она. – Значит, поэтому ты так ненавидишь Канцелярию… Режим мерзавцев с великой идеей, промытыми мозгами и вождём-чудовищем? В самом деле, ужасно!
Вот этого удара Роско не выдержал. Он вскинулся было со стула, затем опомнился, огляделся – и присел обратно. Но стиснул зубы так, что бакенбарды шевельнулись.
Остальные с недоумением взглянули на старшего помощника. Ничего не поняли… Ну, и прекрасно. Главное, что Роско понял: его тайна – кое для кого вовсе не тайна.
Карима внутренне возликовала. Она знала, что Роско в своё время угодил на канцелярскую каторгу не за грабежи, даже не за убийство. А за то, что состоял в штурмовиках. Банда негодяев во главе с Ярнвольфом, на закате Третьей Республики захватившая власть на востоке, в провинции Ауфценберг; их безумные идеи «сверхкукольной расы», переделочные лагеря с пытками «во имя науки»…