А во-вторых – и это было то, за что его терпели и продолжали печатать – он всегда писал лишь о том, что знал, видел и пробовал. В подпольных парокурильнях, в трущобах дефов, в безумном угаре драки футбольных болельщиков: Эйзек Хант был везде. И всегда был участником событий. Затягивался дурманящим паром кальяна, делил с калеками кружку чая и кусок хлеба, крушил стулом озверевших громил в цветных шарфах… А потом из-под его пера молниями били строки – и разили без промаха.
– Я столько вас читала! – оживилась Лаура. И не врала: читала, причём каждая страница мерцала то ядовитой желтизной отвращения от авторской вульгарности, то пурпуром и золотом восхищения. – Это… это ведь после той вашей публикации в «Утреннем Шпиле» власти, наконец, прикрыли магнитные наркопритоны в Полынных Землях!
– Статья «За Полярным кругом», ага, – хмыкнул Хант. – Только не в «Шпиле», они струсили взять такое в печать – а в «Вестях-БУМ», выпуск от месяца Олова. Хоть я тогда сутками был в магнитном дурмане, но это кое-как помню!
В самом деле, это Хант, убедилась Лаура. С другой стороны, если б кто-то решился её обмануть – вряд ли выбрал бы такую личину!
– И что же, вы тут сочиняете репортаж?
– Не. Жду посадки на поезд в Желтогорск; собираюсь в Приболотье. По следам… – Хант сделал паузу и загадочно улыбнулся. Дескать, вот выйдет, и прочтёте.
– О! Я то… – Лаура осеклась и нахмурилась, поняв, как легко её спровоцировали на доверие.
Принесли кофе. Канцелярская служащая сделала глоточек – и удивлённо подняла брови:
– М-м-м!
– Вкусно?
– Ещё как! На вокзалах так разве варят? – похоже, зря она игнорировала путешествия поездом.
– Обычно нет. Но я заказал по своему фирменному рецепту! Так и быть, поделюсь, только тс-с! – Хант наклонился близко к Лауре… и, понизив голос, сказал: – Столик справа. Тот тип за вами следит.
Действительно, за столиком сидел квадратноплечий громила в тесноватом пиджаке и котелке: и старательно делал вид, что читает газету. Но от Лауры не укрылось, как он поднял глаза, взглянув поверх газетного листа, и тут же опустил обратно.
– Хлябь! – раздражённо шепнула девушка.
– Не профессионал, – заметил Эйзек. – Дырки пальцем в газете проткнуть надо… Как я понимаю, это вам не друг. Хотите соскочить?
Лаура прикусила губу. Она не сомневалась, что «котелок» – от Канцелярии. Директорша, седая сука, послала за ней соглядатая, не иначе… Утереть родному Департаменту нос, исчезнув из-под слежки с самого начала и всполошив всех – а потом, как ни в чём не бывало, сообщить о своём прибытии уже из Приболотья? Соблазнительно!
Мир замерцал изумрудными бликами забытого азарта.
– Через пять минут встаньте и выйдите в женскую уборную! – шепнул Хант. – Третья дверь! – и, залпом допив кофе, встал, подхватил чемодан и ушёл.
Выждав положенное время, Лаура с деланной неторопливостью встала. Так, за угол, вот указатель… Третья дверь со знаком кукольной ладони и буквой «Ж».
Уборная оказалась узким закутком с умывальником. Под оцинкованными бачками с мылом и смазочным маслом на стенах блестели потёки… Не успела Лаура задвинуть защёлку, как в запыленное окошко кто-то застучал.
– Держите! Осторожно… – прокряхтел снаружи Хант. В окошко, заслонив свет уличного фонаря, пролез огромный чемодан в ярлыках – Лаура еле удержала его; а следом, подтянувшись, влез и сам журналист.
– Могу я всё-таки узнать?..
– Потом! У нас мало времени! – Хант с азартной ухмылкой распахнул чемодан. Внутри оказались яркие ткани; одежда, туго свёрнутая и сложенная впритык. Какие-то пузырьки, баночки, и… Парики?
…Дастли терпеливо ждал, подпирая колонну вокзала. Младший служащий Силового Департамента, он не привык задавать вопросов. Ему было велено незаметно проследить за дамочкой, накрашенной как кладбищенская плакальщица. Сесть с ней в поезд, проехать до самого Желтогорска, не привлекая внимания; а там обратиться за указаниями…
Но дамочка что-то долго не показывалась из уборной. Вышла пара лягухов, заходивших позже неё. Потом вышла экзотическая красотка-кукла в длинном халате с пионами, с черноволосой причёской, похожей на осиное гнездо и украшенной цветами: набеленное лицо раскрашено, как маска. Дастли проводил её поражённым взглядом – ишь, ты! Настоящая нингё, гостья с Нингона, самого далёкого и западного из Зачарованных Островов…
А цель-то где? Наконец, утомившись ждать, Дастли прошёл к уборной, распахнул дверь… Ржавь! Пусто!