Лапа Дастли автоматически хватнула воздух у пояса, ища кобуру с рогаткой. Как? Куда?!
Растерянный силовик пробежался по вокзалу, озираясь. («Ребёнка ищете, мужчина?», окликнула кассирша). Вылетел на озарённый жёлтым светом фонарей перрон, кинулся к составу. Скорый на Желтогорск уже фыркал, пуская струи пара, и готовился к отправлению.
– Куда?.. – проводник едва успел шарахнуться, когда Дастли, плюнув на конспирацию, ткнул ему в нос жетон и вскочил в вагон. Промчался по коридору, заглядывая в полутёмные купе. Нет!.. Нет!.. И тут нету! Да где же, хлябь-перехлябь?! Пассажиры едва успевали шарахаться, кто-то взвизгнул, кто-то выругался.
Дастли перепрыгивал чемоданы, грохал дверьми тамбуров, пробегая из вагона в вагон. Нету! Вот та самая нингё, сидит у окошка, чинно сложив руки на коленях. А девки нет!.. Но тут на Дастли высунулся какой-то тип в клетчатом пиджаке, с буйной бородой и в квадратных очках.
– Да кхак фи смейт? – заорал он с тяжёлым акцентом. – Кхак смейт трефошть её сфетлейшсть, леди нингёнский тхурист? Фон! Фон отсюда!.. – он вытолкнул Дастли грудью, и захлопнул дверь.
Пробегая предпоследний вагон, Дастли вдруг покачнулся – пол дрогнул под ногами. Огни перрона за окном медленно поплыли назад… Тронулись! Наплевав на всё, силовик отчаянно кинулся в тамбур, вновь отпихнул проводника и соскочил на платформу. Еле устояв на ногах, выпрямился, и с потерянным видом проводил взглядом огоньки поезда.
«Мать моя ржа… Провалил заданье!»
…А в купе Эйзек Хант снял пиджак, обнажив попугайскую рубашку, отцепил накладную бороду и высунул голову в окно.
– Отвязались! – с усмешкой сообщил он, глядя на удаляющуюся фигурку силовика. – Ну, сударыня Лаура, интересно было?
– Мне интересней всего то, – сдержанно ответила Лаура, уже снявшая с головы тяжёлый парик, – почему было просто не вылезти в окно вдвоём… А также – то, как вы очутились в моём купе, которое целиком выкуплено для меня!
– Старые знакомства. Ещё со времён той статьи знают, что мне лучше не возражать… – Эйзек упал на сиденье напротив и подмигнул: – Целиком, да? Всем энтомологам так хорошо платят, или только тем, кто на службе Канцелярии?
– Я… ах! Как? – Лаура не знала, возмутиться ей, или восхититься.
– У вас заученный жест, – доверительно пояснил Эйзек. – Вы, когда представлялись, вот так руку к груди подняли… Слева, где канцелярские носят жетон. Но вы не из Силового Департамента – те, чуть что, по привычке к поясу тянутся, где оружие! Что ж… я рад, что нам с вами по пути, сударыня Лаура: потому что, сдаётся мне, моя поездка стала куда интересней!
Лаура хотела было вознегодовать. Но вместо этого поневоле улыбнулась – настолько заразительно ухмылялся Эйзек.
Под убыстряющийся стук колёс, поезд уносился в ночь.
ГЛАВА 19. ПЛЯЖ
Наутро, когда в окна кают-компании заглянуло солнце – Гром, как ни в чём не бывало, сидел на своём месте. При виде Алисы, поднявшейся к завтраку, он хмуро кивнул в знак приветствия.
– Доброе утро! – сердито бросила девушка, и полезла в шкафчик за кружками.
– И тебе доброе, Алиса! – с улыбкой сказал Роджер, войдя следом в кают-компанию с мокрыми волосами и полотенцем на шее.
– Кватегорически всех приветствую! – жизнерадостно сообщил Кванзо. Как ни удивительно, сегодня он хлопотал у плиты. На сковороде шкворчали в масле оладушки.
Алиса смущённо отвела взгляд, вспомнив, как вчера подслушивала беседу капитана с Милашкой… Но Роджер спокойно прошёл на своё место.
– Гром, – сказал он, сев за стол. – Ты не будешь любезен помочь Кванзо, и налить всем чаю?
Медведь молча встал из-за стола, взял с плиты чайник. И тут на камбуз вошла растрёпанная со сна Милашка. И застыла, как столп, при виде преграждавшего ей дорогу Грома.
Пару секунд мишка и маленькая кукла смотрели друг на друга… А потом Гром досадливо вздохнул, и уступил Милашке дорогу. Младшая служащая поспешно обогнула его, и плюхнулась на свой стул рядом с Алисой. Гром меж тем обошёл стол и разлил кипяток по кружкам– включая Милашкину.
– С-сп-пасибо, – выдавила рыжая кукла. Медведь в ответ что-то неразборчиво фыркнул.
Алиса слегка расслабилась. Гроза вчерашнего дня улеглась, ушла за горизонт… Команда и пассажиры расселись по местам, Кванзо гордо поставил на стол миску оладьев, политых сверху сиропом.
– М-м! Фкуфна! – удивлённо прочавкала Милашка, уминая второй.
– Кванзо, а вы разве не хотите? – Алиса заметила, что лягух не стал прикасаться к своей выпечке.
«Подозрительно!» не преминул подать голос Полковник.
«Подозрительно было бы, друг мой, если б мы с милым Кванзо принадлежали к одному виду», отмахнулась госпожа Икс. «А так, что он может сделать – отравить нас? Ему бы пришлось полить оладьи азотной кислотой, или «Каплями Гадского короля»!