От оборванки, вышедшей к их костру, старатели шарахнулись, как от горной нечисти. А когда та дрожащей рукой показала им жетон Канцелярии, ошалели вдвойне. Но поделились и едой, и чаем (лишь покачав головами, когда чужачка выдула чуть ли не целый чайник залпом из носика). И согласились помочь ей добраться до цивилизации – без лишних пререканий, но и без особого восторга.
Немудрено. Кем ещё могли оказаться типы на мулах, навьюченных горняцким инструментом – как не контрабандистами и «чёрными старателями»?
И, хотя голод и жажда больше не грозили Катерине, последующие три дня пути стали для неё очередным испытанием. Потому что она не могла позволить себе спать. По ночам, когда остальные устраивались в спальных мешках – лежала, вперив взгляд в темноту и сжимая в руке острый железный колышек от палатки, который ухитрилась стащить и спрятать за пазухой на первом же привале. Чего доброго, кто-нибудь из старателей решился бы уладить вопрос с нежелательной свидетельницей, заехав ей по голове булыжником!..
Должно быть, от верной гибели Катерину спасло только то, что контрабандисты разглядели на мундире остатки серебряного шитья. И сообразили, что это не рядовая «канцелярская крыса», которую можно втихую прикопать где-нибудь в распадке: нет, в поисках такой Канцелярия все горы перевернёт!
Когда маленький караван добрался до Наковальни, Катерина буквально валилась с ног. И всё равно, нашла в себе силы отправиться в отделение милиции: где выяснила, что беглецы давным-давно покинули город. Тогда, потребовав у шерифа телефон, она связалась со Шпилем и кратко доложила о провале операции. А потом зашла в открытую камеру для задержанных – и там рухнула на нары, свернулась клубочком и проспала почти сутки.
Жест вышел символическим. Потому что, когда в Наковальню прибыл из столицы термоплан с канцелярской эмблемой на баллоне, и Катерина взошла на борт – на её запястьях тотчас защёлкнулись наручники…
*ИНТЕРЛЮДИЯ ПЕРВАЯ*
…Маленькая, круглая комната окутана предрассветными сумерками. Тихо и пусто; ни одной живой души.
Высокое стрельчатое окно выходит на восток. За окном – раскинувшееся, насколько хватает глаз, море тумана и лениво стелющихся облаков. Кое-где из белого марева поднимаются узкие, острые утёсы; будто редкие пни от леса, сглоданного пожаром. В розоватом, светлеющем небе гаснут последние звёзды.
Ранний свет просачивается в комнату, отбрасывая длинные тени от полок, опоясывающих стены. Полки эти заставлены великим множеством чудны́х вещей. Здесь и штативы с пробирками, и колбы с загадочными разноцветными жидкостями, и пыльные бутыли с выцветшими ярлыками (некоторые даже обросшие ракушками). Хрустальный шар в подставке в виде кованой лапы. Стопки ветхих книг с растрёпанными закладками. Пожелтевший череп лягуха. Глобус из редких пород дерева, инкрустированный драгоценными камнями. Модель звёздного неба с шариками-планетами на обручах. Странный, удивительно сложный чайник из бронзы и стали со множеством трубок и манометров – он тихо булькает и шипит на спиртовке, выпуская струйки пара из клапанов…
Кто-то поднимается по скрипучей лестнице в башенку. Сперва на стену падает остроклювая тень, а потом в комнату входит женщина. На ней длинный, белый плащ с надвинутым капюшоном – из-под которого глядит длинноносая птичья маска, собранная из кусочков разноцветного стекла, будто витраж. Губы под маской решительно поджаты.
Женщина подходит к столику под окном и берёт с него колоду гадательных карт. Раскидывает на столе узорчатыми рубашками кверху, перемешивает по кругу; привычными движениями перетасовывает колоду в пальцах. И, выбрав четыре карты, раскладывает крестом.
Помедлив немного, женщина переворачивает верхнюю карту. Башня на фоне туч, пронзённая молнией, с которой падают две фигурки. «Башня…»
Гадалка в сомнении окидывает взглядом свою комнату, и переворачивает вторую карту по часовой стрелке. На сей раз выпадает кукла, восседающая на троне и простершая вперёд руку в повелительном жесте. Одежды её расшиты серебром, на белых волосах – корона из шестерёнок.
«Императрица». Хозяйка, владычица… Гадалка поглаживает пальцами подбородок. Нет, расклад указывает не на неё. На кого-то другого, далёкого… и наделённого властью.
Третья карта, нижняя. Учёный, склонившийся над колбами и ретортами в клубах дыма; над головой его сияют зодиакальные созвездия – Циркуль, Тигель, Зубчатая Передача и прочие. Лицо алхимика кривится в ухмылке, глаз безумно сверкает; второй скрыт повязкой.