– Юнга, не обсуждается! – отрезал Роджер. – Закройся в каюте, и кроме нас никому не отпирай! Значит, четыре…
– И всё-таки, позвольте квазразить, квапитан: пять, – вмешался ещё один голос. Кванзо прошёл в кают-компанию. – Квазможно, у квас что-то для меня найдётся?
– Стрелять умеешь? – после секундного колебания спросил капитан.
– Я из Кванцелярии. Кваенную подготовку получил, квак любой…
– Отлично, держи сарбакан! – Роджер снял со стенда и вручил Кванзо духовую трубку-ружьё; из чёрного дерева, украшенную орнаментом. Вместе с ней – подсумок с короткими оперёнными дротиками.
– Эва квак! – хмыкнул Кванзо, рассмотрев узоры. – Не просто сарбакван; кваружие группы лягушачьих армий «Центр», если не квашибаюсь. Трофей?
– Эхо войны. Давай на ют, будешь кормовым стрелком!
– Капитан! – разнёсся по коридору рёв Грома. – Тут парочка этих ублюдков к нам в гости нацелилась! Живей!..
Алиса и Роджер выскочили на палубу. В самом деле, несколько мотоциклистов отделились от основной стаи, уже кружившей вокруг расписного автобуса – и теперь неслись к «Икару», вздымая пыль и подпрыгивая на буграх.
Гром уже успел взять рифы – то есть, зарифить паруса, частично убрав их. «Икар» сбросил скорость и остановился, будто покорно поджидая пиратов.
Мишка с грохотом ссыпался по трапу вниз, в трюм. Роджер перегнулся через перила:
– Петрович! Полный газ!
Взревел мотор, и «Икар» сорвался с места. Он взрыл колёсами траву, круто поворачивая навстречу туманникам.
Пираты прыснули в стороны. Но один из мотоциклов не успел разминуться с мощным задним колесом автобуса, вынесенным на пилоне. Удар, хруст, автобус тряхнуло – Алиса едва успела схватиться за поручни. Сквозь рык моторов до неё долетел лихой вопль из окна кабины.
Пускай Петрович был тихим, добродушным старичком, предпочитавшим одиночество и возню с механизмами… Но вот водил он как полнейший псих.
Опомнившиеся туманники заложили лихие виражи, развернув мотоциклы, и помчали за «Икаром». Может, они хотели пропороть колёса автобусу – двое «вторых номеров» потрясали короткими копьями; может, просто обогнать и засеять дорогу перед ним «чесноком»… Но почти сразу один из водителей завалился вбок, получив пулю в лоб. Мотоцикл кувыркнулся через руль, расшвыряв седоков.
– Молодца, Милашка! – ликующе прокричал Роджер. Милашка, стоящая у поручней, поспешно перезаряжала рогатку. – Гром, на левый борт!
Медведь как раз появился из люка, вооружённый как целое войско. На сей раз, кроме верного боевого молота, при нём был самострел: громадная механическая дура, больше похожая на баллисту. С плеча свисал колчан с торчащими из него оперёнными древками стрел, на поясных крючках – несколько квадратных пластин, каждая с прорезными краями и дырой по центру.
Очередной мотоцикл, дав газу, вырвался вперёд и поравнялся с «Икаром». Туманница с длинными, грязно-синими косами выхватила какую-то бутылку, рванула зубами пробку – из горла тут же повалил дым – и, размахнувшись, швырнула.
Раздался хлопок, и Алису окатило мгновенно дохнувшим с носа корабля жаром. По палубе расплескалось трещащее, бьющееся пламя.
– Ржавь! Паруса! – Роджер кинулся к пожарному ящику. – Алиса, брезент хватай!
Встав у борта, Гром взвёл рычагом тетиву. Туманник за рулём мотоцикла расхохотался и показал мишке непристойный жест. Длиннокосая за его спиной азартно вопила, и уже раскручивала пращу с ещё какой-то дымящейся (и, несомненно, горючей) дрянью…
Отогнав пугающие мысли о пожирающем плоть огне, Гром вложил в желоб короткую, мощную стрелу-срезень с широким наконечником в виде заточенного полумесяца. И выстрелил, почти не целясь.
Стрела пришлась в шею лихой огнеметательнице. Отсечённая голова взлетела в воздух; косы бились по ветру. Обезглавленное тело качнулось, и праща с огненным снарядом ударила в плечо водителя. Миг, и туманник вспыхнул вместе со своей машиной.
Ещё два мотоцикла при виде гибели товарищей сбросили скорость. Но тут же раздался звонкий хлопок. Один из мотоциклов мотнулся и завалился набок, взметнув пыль. Второй завилял зигзагами, надеясь уклониться от выстрела…
Кванзо на площадке юта дослал ещё один дротик в духовую трубку. Прицелился, сощурив глаз – не в пригнувшихся туманников, а в колесо. Надул зоб, и выстрелил. Его расчёт оказался верным: лягух целился в заднее, но в момент выстрела мотоцикл вновь вильнул – так, что оба колеса оказались на линии полёта дротика.
– Низ-ква полетели, – пробормотал Кванзо, полюбовавшись на то, как мотоцикл закувыркался, давя седоков. – Видать, к дождю…