Так, Бауэр, как самый строптивый, закончил свой бой не ступив ни одного лишнего шага. Саркофаг стал его конечной точкой, и чем сильнее он упорствовал, пытаясь вырваться из ловушки, тем всё сильнее сходились стенки гробницы. В какой-то момент боец оказался зажат так, что не мог не то что пошевелиться, а даже глубоко вздохнуть. Его собственный молот врезался ему под рёбра, мешая нормально дышать. И чтобы он больше не пытался дёргаться, из стен выступили длинные обсидиановые шипы, взявшие его шею в плотное кольцо. Доспех продолжал защищать его, но долго ли он продержится, если стенки вдруг сдвинуться ещё немного? Да и хватит ли ему воздуха в этом каменном мешке, чтобы пережить испытание?
Ветров прошёл чуть дальше немца. Его навык оказался идеальным способом избежать ловушек движущегося пола. Однако, это никак не помогло ему, когда с неба ему на плечи вдруг опустился гравитационный пресс. Мужчину буквально прибило к плите, навык развеялся. Ноги бойца попали в ловушку. Камень нарос прямо на доспех, фиксируя цель заклинателя. А чтобы не было соблазна попытаться вырваться, с неба опустилась настоящая клетка из десятков молний. Они появлялись так быстро, сменяя друг друга, что от грохота большинство присутствующих в зале гвардейцев зажали уши.
Дальше всех прошёл Игнат. Заклинатель не сильно тормозил его, позволяя лавировать между ударами ветра, молний и движущихся плит. И всё же, он немного не дошёл до своего противника. Остановился, когда светлый князь находился перед ним в пяти метрах. Тот спокойно, даже умиротворённо стоял в окружении нескольких сотен каменных копий, выглядывающих из под земли, в окружении полусотнитанцующих молний, десятка смерчей, наполненных множеством ветряных лезвий, несколькоогненных языков, волнами обрамляющих его лик, десятки водяных хлыстов вились за его спиной. Вряд ли хоть один боец на всём белом свете смог бы пройти сквозь всё это, не потеряв своего доспеха. Офицер оценил расстановку сил, оглянулся на саркофак и клетку, в которых были заточены его союзники, и принял единственно верное решение.
— Я признаю поражение, — произнёс он, возвращая меч в ножны. — Ваша Светлость, прошу, освободите моих товарищей. Думаю, они усвоили урок.
В этот же самый момент, грохот молний, накрывающий арену стал куда тише. Плиты, до того ненадолго замершие в хаотичном порядке вновь пришли в движение, куда более быстрое, нежели ещё десяток секунд назад. Клетка Ветров подплыла к Игнату слева, саркофаг Бауэра поднялся из земли справа. Взмах руки, и молнии,бившие вокруг одного из пленников, вдруг подобно змеям закрутились вокруг того,перестав грохотать и стрекотать, позволяя ему слышать и видеть происходящее вокруг. Ещё один театральный взмах и часть обсидиана рассыпалась каменной крошкой, открывая лицо бледного от недостатка воздуха немца, позволяя тому вздохнуть и также услышать, и увидеть, что происходит за пределами его гробницы.
— Повтори,- произнёс Михаил.
— Я признаю наше поражение, — с абсолютным спокойствием произнёс единственный свободный офицер. — Урок усвоен.
— Вы двое, также признаете поражение? — задал вопрос светлый князь, улыбаясь не губами, но глазами.
— Признаю, — спустя мгновение ответил Ветров и молнии, окружающие его, окончательно растворились в пространстве. — Урок усвоен, господин.
— А ты Ганс? Не желаешь продолжить? — вздёрнул одну бровь заклинатель.
— Не желаю, гер Михаил, — едва дыша, произнёс бледный Бауэр. — Урок усвоил.
— На этом, считаю поединок завершённым, — удовлетворённо кивнул князь и хлопком в ладоши разрушил заклинание обсидианового саркофага. — Заставите меня ещё раз доказывать вам мою силу, не поскуплюсь и на более серьёзные испытания для вас, господа офицеры. Всех касается! Никакого раздрая в рядах гвардии быть не должно! Иначе пожалеете, что на свет родились. Моё слово!
Покидая тренировочную площадку под задумчивыми, местами восторженными взглядами многих десятков гвардейцев, я чувствовал лишь глубокое удовлетворение. Схватка не только доставила мне удовольствие, но и немного встряхнула. Не то чтобы мне требовалась встряска, но сам формат сражения, когда мне не требуется убивать противника, а только одержать над ним верх, заставил меня импровизировать. Легко действовать так как привык. Легко применять те заклинания, к которым привык. И куда труднее найти применение всему своему арсеналу. Как боец, я выложился на полную. Как маг, я задействовал без малого четверть собственных возможностей. И речь сейчас не про запас энергии. Её я потратил изрядно, чуть меньше половины собственного резерва. Четверть от всего запаса сил ушла на один только «обсидиановый саркофаг». Другое дело, что мне пришлось вспомнить про этот саркофаг, как и про прочие заклинания, которые я не так чтобы и часто использовал в битвах. Даже «грозовой фронт», не являлся моим постоянным плетением. Куда больше мне импонируют одиночные, точечные удары «ветвистой молнии».